Чтение онлайн

— Смотрите, кого я привёл, — объявил Ларс, усаживая меня рядом с собой.

— Менталист? За нашим столом? — скептически произнёс кто-то.

— Моя спутница на Зимнем балу, — отчеканил парень.

Я чувствовала себя неловко. Дело было даже не в Ларсе или косых взглядах боевиков — мучила мысль о предательстве своих. Каждый раз, когда я представляла разочарованные лица Эльзы, Яна и Линн, в груди что-то болезненно сжималось. Сейчас даже одиночество в дальнем углу столовой казалось более привлекательным, чем это вынужденное общество.

Но Ларс, как ни странно, взял на себя роль миротворца. Его хриплый смех разрезал напряжение, а истории из жизни боевиков, рассказанные с искренним азартом, постепенно растопили ледяную корку отчуждения. Несколько студентов даже осмелились напрямую задать мне вопросы о ментальной магии, хотя в глубине их глаз всё ещё мерцала настороженность. Но открытой враждебности я больше не ощущала — скорее сдержанное любопытство.

Время от времени мой взгляд невольно возвращался к столу менталистов. Эльза сидела, низко опустив голову, а Ян что-то серьёзно ей говорил. Линн выглядела растерянной. Видеть их вместе, без меня, было больно.

— Не переживай так, — Ларс заметил моё уныние, — они остынут.

— Я скрыла то, чего не должна была, — произнесла почти шёпотом. — На их месте я... я реагировала бы точно так же.

На уроке теории ментального воздействия я украдкой бросала взгляды на Эльзу.

Раньше мы всегда сидели рядом, шёпотом обсуждая сложные заклинания и техники. Теперь между нами были не только пустые места, но и стена недоверия, которую я сама же и выстроила.

— Сегодня мы продолжим изучение глубинных структур сознания, — голос профессора Морана отразился от высоких потолков аудитории. — Как вы знаете, сознание имеет несколько слоёв. Поверхностный — самый доступный для ментальной манипуляции. Средний — хранилище воспоминаний и убеждений. И, наконец, глубинный — там, где скрыты самые потаённые страхи, желания и травмы.

Я механически делала записи, но мысли блуждали далеко. Вспомнился день, когда я подслушала разговор о смерти Нэнси Роуз.

Почему я не рассказала сразу? Потому что испугалась? Потому что не хотела быть носителем плохих новостей?

— Мисс Ройс! — резкий голос профессора вернул меня к реальности. — Вас, кажется, не интересует мой урок?

— Простите, профессор, — я выпрямилась. — Я внимательно слушаю.

— В таком случае, не могли бы вы рассказать нам о методах защиты глубинных структур сознания?

Я замерла.

— Методы защиты... — начала я, лихорадочно соображая.

— Очень жаль, — прервал меня Моран.

Краем глаза я заметила, как Эльза вздрогнула. На мгновение мне показалось, что она собирается повернуться в мою сторону, но она лишь ниже склонилась над своими записями.

Следующие дни превратились в настоящее испытание. Эльза, Ян и Линн не просто не разговаривали со мной — они делали вид, что меня не существует. Когда я входила в комнату, разговоры стихали. В столовой я больше не могла присоединиться к своим друзьям-менталистам, и каждый раз приходилось выбирать между одиночеством в углу или неловким присутствием за столом боевиков с Ларсом.

Эйдена я сознательно избегала, чувствуя растерянность после нашего последнего разговора. Каждый раз, когда видела его в коридоре, делала крюк, чтобы не столкнуться лицом к лицу. Но академия, несмотря на свои внушительные размеры, внезапно стала непостижимо тесной — я постоянно натыкалась на его высокую фигуру в самых неожиданных местах. Порой казалось, что Эйден намеренно оказывается на моём пути, словно читает карту моих перемещений с точностью опытного следопыта.

В один из вечеров я заметила, как он наблюдает за мной в библиотеке поверх раскрытой книги. Наши глаза встретились, и что-то в его взгляде заставило меня вздрогнуть, после чего я торопливо собрала свои вещи и покинула помещение.

Ларс оказался единственным, с кем я поддерживала общение. Боевик, с которым нас связала странная договорённость, теперь стал моим единственным собеседником.

— Ты не ешь, — заметил он, когда мы остались одни за столом, и я уныло ковыряла вилкой в тарелке. — Скоро станешь тощая и плоская как доска. Не думай, что Эйдену нравятся скелеты.

Я невольно улыбнулась.

Вот он — прежний, неисправимый Ларс с его грубыми шутками и издёвками.

В последнюю неделю он только и делал, что повторял: “Всё образуется”, “Не могут же они вечно злиться”, “Просто дай им время”.

Наверное, говоря это, Ларс щадил мои чувства. А сейчас… сейчас, видимо, решил, что пора меня взбодрить.

Наверное, говоря это, Ларс щадил мои чувства. А сейчас… сейчас, видимо, решил, что пора меня взбодрить.

И ему это, безусловно, удалось.

— Не понимаю, причём тут Эйден, — я рассеянно пожала плечами, продолжая меланхолично гонять еду по тарелке кончиком вилки.

— Не делай из меня дурака.

Я медленно подняла голову, лениво опершись подбородком о ладонь.

— Не делаю. Тебе и самому это неплохо удаётся, — не смогла удержаться от колкости.

Ларс драматично закатил глаза.

— Такое ощущение, что ты от него бегаешь.

Поразительно, какая наблюдательность! Нет, Ларс определённо не дурак. Он видел больше, чем мне хотелось бы признать даже самой себе.

— Никогда этого не понимал, — буркнул парень.

— Что именно?

— Зачем это всё? Можно ведь просто поговорить. Обсудить…

— Тебя ли я слышу, Анселл?

Боевик недоумённо взмахнул ресницами. Я понимала, что он не улавливает иронии, и решила напомнить ему о его собственном признании в ту злополучную ночь в городе. Ему ведь тоже кто-то нравился. Себя на это место я даже не пробовала примерить — за неделю, и что уж говорить, за всё время нашего тесного общения мне не удалось уловить в его глазах хотя бы проблеск чувства, напоминающего любовь.

Я наклонилась к нему через стол и прошептала:

— Ларс Анселл боится признаться девушке в своих чувствах! Ты ведь мне сам говорил, что тебе кто-то нравится!

Ларс сразу как-то весь подобрался — плечи напряглись, спина выпрямилась, словно по позвоночнику пропустили электрический ток. В его глазах промелькнуло что-то похожее на панику.

— Это совсем другое, — пробормотал он.

— Почему же? — я решила не отступать. — Кто она? Кто та счастливица, что покорила сердце грозного боевика?

Щёки парня медленно, но верно начали наливаться румянцем. Это было настолько... неожиданно очаровательно. Дерзкий боевик краснел, как пятнадцатилетний подросток.

— Какая разница…

Внезапно его взгляд предательски метнулся в сторону — быстрое, почти неуловимое движение зрачков, которое не укрылось от моего внимания.

Я медленно повернула голову, следуя за недавней траекторией его взгляда и... замерла.

Стол менталистов. Он смотрел на стол менталистов!

Осознание ударило меня, словно волна ледяной воды — резко, безжалостно, до перехваченного дыхания.