Чтение онлайн

«Официально? Нет. Но оценка местности стала для меня второй натурой. Куда бы я ни шёл, я ищу опорные пункты, слабые места, укрытия, обзорные площадки». Он улыбнулся. «Я прибыл сюда, в Египет, с относительно небольшим отрядом, едва ли больше почётного караула; но небольшая группа хорошо обученных людей может выстоять против гораздо большего числа врагов, если правильно выбрать позицию».

«Будут ли в городе военные действия?»

«Нет, если войны можно избежать. Но нужно быть готовым ко всему, особенно в таком нестабильном месте, как Александрия».

«Понятно. Кажется, на террасе всего два дивана. Мы ужинаем только вдвоем?»

«Почему бы и нет? С момента моего прибытия в Александрию это будет первый вечер, когда я буду ужинать с кем-то, кто не военный, дипломат, евнух или шпион».

При последних словах я напрягся.

Цезарь смерил меня саркастическим взглядом. «Я прав, не так ли, Гордиан?

Ты ведь не... евнух, да?

Он рассмеялся. Я изо всех сил старался рассмеяться вместе с ним. Он захлопал в ладоши. Через мгновение подали первое блюдо – тилапию в шафрановом рассоле.

Официант, судя по всему, был ещё и дегустатором Цезаря. Выставляя блюдо на суд господина, он прошептал: «Просто восхитительно!»

Цезарь улыбнулся. «Эта трапеза — моя привилегия, Гордиан. Потин был довольно скуп, распределяя продовольствие среди моих людей, ссылаясь на нехватку продовольствия в городе, хотя мне кажется, что придворные царя питаются довольно сытно.

Но пока евнух морит голодом моих людей, я ем то же, что и они, — за исключением особых случаев, таких как этот.

Цезарь ел с удовольствием. У меня не было аппетита.

«Я все еще не понимаю, почему вы хотели меня видеть», — сказал я.

«Гордиан! Ты ведёшь себя так, будто я позвал тебя сюда, чтобы допросить. Я просто попросил Потина передать приглашение на обед, чтобы мы могли поговорить».

"О чем?"

«Ты меня немного вздрогнул в тот день на пристани, когда я увидел тебя среди королевской свиты. Прежде чем я успел показать тебя Мето, ты исчез.

Позже я спросил Потина, и он подтвердил, что я действительно видел Гордиана Искателя, одетого в тогу и стоящего рядом с этой необычной женщиной.

Мне любопытно узнать, как вы оказались в Александрии.

«Разве ты не спросил Потина?»

«Да, но у меня нет оснований верить тому, что говорит мне евнух. Я бы предпочёл услышать правду от тебя».

Я перестал проявлять интерес к тиляпии и стал смотреть на маяк.

«Я приехал в Египет со своей женой Вифездой. Она была больна. Она хотела искупаться в Ниле, веря, что его воды исцелят её. Вместо этого… она потерялась в реке».

Цезарь жестом приказал рабу убрать рыбу. «Значит, это правда. Потин мне так сказал. Прими мои соболезнования, Гордиан. Я знаю от Метона, как сильно ты любил свою жену». Он на мгновение замолчал. «Ты должен понимать, что это ставит меня в щекотливое положение. Метон ещё не знает, что ты здесь, в Александрии».

«Нет? Но в тот день, на лестничной площадке, я видела, как ты разговаривала с ним, сразу после того, как узнала меня. Он повернулся и посмотрел в мою сторону...»

«И никого не увидел, кроме, конечно, той необычной женщины, которая вдруг оказалась совсем одна, потому что ты исчез. Я не назвал твоего имени. Я просто попросил Мето взглянуть на человека в тоге и сказать мне, не обманывают ли меня мои глаза. Когда он посмотрел и не увидел человека в тоге, я оставил эту тему – ты, возможно, помнишь, я был довольно занят другим небольшим делом – обменом приветствиями с царём Египта. Позже, встретившись с Потином наедине – без Мето – я расспросил о тебе, и Потий рассказал мне о твоём прибытии в Египет. Я не видел смысла передавать эту историю через третьи руки Мето, по крайней мере, пока не смогу поговорить с тобой лично. В результате Мето остаётся в неведении о том, что ты в Александрии, и он знает…

Ничего о трагической новости о вашей жене, да и мне кажется неуместным сообщать ему об этом, когда вы здесь. Печальные новости, конечно же, должен сообщить его отец.

У меня сердце подпрыгнуло в груди. «Ты ведь не приглашал его сегодня вечером?»

«Нет. Мето не знает, с кем я сегодня ужинаю, он знает только, что я попросил о полной конфиденциальности», — он рассмеялся. «Возможно, он думает, что у меня связь с этой необыкновенной женщиной».

«Ее зовут Мерианис», — сказал я.

Цезарь улыбнулся. «Как правило, я предпочитаю всегда держать Метона рядом с собой. Он ведёт официальный дневник всех моих приходов и уходов — без его записей я бы не смог написать мемуары, — но иногда я всё же перевожу дух или ем без него. Твой сын сегодня вечером к нам не присоединится».

Я почувствовал боль в груди. «Пожалуйста, не называйте его моим сыном».

Цезарь покачал головой. «Гордиан! Война далась тебе очень тяжело, не так ли? В этом ты похож на Цицерона; ты процветал в прежние времена, когда все тащили друг друга по судам, нарушали законы, чтобы наказать политических врагов, бросали безрассудные обвинения и пускали пыль в глаза присяжным. Теперь всё изменилось. Всё уже не будет прежним. Боюсь, что наше время тебе уже не к лицу. Ты стал недоволен, раздражен – даже озлоблен – но тебе не следует вымещать злость на бедном Метоне. Ага, второе блюдо уже подано: сердцевина пальмы в пряном оливковом масле. Возможно, это блюдо понравится тебе больше, чем тилапия».

Цезарь ел. Я уставился на еду. Он затронул тему, которая не давала мне спать с тех пор, как я увидел Мето на лестничной площадке. Бетесда не была родственницей Мето по крови, как и я; но во всех отношениях она была ему матерью. Мето нужно было рассказать о её потере. Он хотел бы точно знать, что произошло; у него могли возникнуть вопросы, на которые только я мог бы ответить, сомнения, которые только я мог бы развеять. Разве он не заслужил, чтобы я рассказал ему правду, лицом к лицу?

Цезарь отпил вина. «Возможно, нам стоит поговорить о чём-нибудь другом. Насколько я знаю, вы были свидетелем гибели Помпея и даже помогали складывать его погребальный костёр».

«Это тебе Филипп сказал?»

"Да."

— Полагаю, вы его тщательно допросили после того, как Потин передал его вам в подарок.

«Это был неудачный момент. Будучи членом семьи Помпея,

– как ренегата и врага римского народа – Филиппа следовало бы доставить мне более сдержанно, вместе с другими военнопленными. Но я отнесся к нему с большим уважением. Его никогда не допрашивали в том смысле, в каком вы предполагаете; я сам долго беседовал с ним,

частной, как мы с вами сейчас говорим».

«Он наверняка рассказал вам все, что вы хотели бы знать о последних днях Помпея».

Филипп был откровенен в некоторых вещах, но умалчивал о других. Раз уж вы там были, мне очень хотелось бы услышать эту историю из ваших уст.

«Зачем? Чтобы позлорадствовать? Или чтобы избежать той же участи от рук ваших египетских хозяев?»

Его лицо потемнело. «Когда я взглянул на голову Помпея, я заплакал. Он не должен был встретить такой позорный конец».

«Ты хочешь сказать, что его должны были убить римляне, а не египтяне?»