Чтение онлайн

Ада вздрогнула. Её тело, сидящее у меня на коленях, охватил дрожь, словно её обожгли мои признания, которые она не просила, но теперь была вынуждена принять.

– Боже, Михаил… – её голос сорвался, превратился в хриплый рычащий всхлип, будто раненый зверь, жалобный и наполненный болью.

Она прильнула ко мне. Слёзы струились по её щекам, пока она осыпала моё лицо поцелуями. Лихорадочно, будто хотела этим изгнать мою боль, своими прикосновениями.

– Почему судьба так жестока с тобой… Ты не заслуживаешь этого. Прости меня, прости… – её слова звучали дрожащим шёпотом, полного сожалений. Она смотрела в мои глаза, как будто пыталась разделить со мной этот ад.

– За что ты извиняешься, чертёнок? – я приподнял её подбородок, заглядывая в её глаза, которые были затуманены.Я крепче прижал её к себе, зарывшись в её волосы. Её искренность ранила и одновременно лечила. Её нежные рыдания заставляли меня помнить… я жив. Жив, чтобы чувствовать. Жив, чтобы, возможно, беречь того, кто стал моим спасением.

– Прости… прости, что тебе пришлось это вспомнить. Но я… – голос её дрожал, но в нём было что-то тёплое, что-то искреннее. – Я ценю это, Михаил. Ценю, что ты решил рассказать мне. Что открылся…

Я посмотрел на неё, пытаясь понять, знает ли она, каково это – открываться, продолжая тащить на своих плечах этот груз.

– Но Михаил… твой брат… – она замялась, запнулась, как будто боялась спросить больше, чем мне хотелось рассказывать. – У вас с Даллесом ведь одна мать?

Мои губы сжались в тонкую линию.

– Он знает, что она погибла. После того как отец забрал его из страны. Но он не знает деталей.

Ада сохраняла паузу, и в её голубых глазах слишком ясных, слишком честных, было одно лишь непонимание.

– Его отец… – наконец выдохнула она.

Я коротко кивнул, чувствуя, как её ладонь слабее сжимает мою руку.

– Он забрал Романа, когда ему было четыре. Вывез его из страны. С тех пор мать его больше не видела.

Я не знал, зачем говорю всё это. Не знал, что заставляет меня разрывать собственные раны перед ней. Это была первая женщина, перед которой я хоть немного приоткрылся. И, чёрт возьми, она слушала. Не перебивала, не отворачивалась, как будто каждый мой шрам был для неё важен.

Она склонила голову чуть набок, а её тихий голос, сорвался с губ:

– Почему ты называешь его другим именем?

Её пальцы переплелись с моими, и она медленно подняла мою ладонь, коснувшись губами тыльной стороны, прямо там, где темнел след от старого ожога. Этот поцелуй вызвал странное тепло внутри, что-то похожее на трещину в давно застывшем льде.

– Как её звали? – голос Ады дрогнул, а глаза блестели, наполненные слезами.– Это имя дала ему мать, а то как назвал его потом это животное, мне не важно, – ответил я тихо, опуская взгляд на её хрупкие руки.

– Настасья, – выдохнул я, чувствуя, как болезненные воспоминания свернулись тугим узлом в моей груди. – Но все называли её Ася.

– Сколько тебе было… – она осеклась, как будто боялась ранить меня словами. Её пальцы сжали мои крепче. – Прости, что спрашиваю. Ты не обязан мне этого говорить. Я всё понимаю…

Она пыталась отступить, но мне не хотелось молчать. Это было странно, дико даже, но рядом с ней я… хотел говорить. Хотел рассказать этой женщине правду, которую не знал никто.

– Мне было шесть, а Роману четыре, – я посмотрел в сторону, избегая её глаз, где мог прочитать слишком много сочувствия, слишком много боли, которую не хотел вызывать. – Это были люди его отца…

Я услышал её резкий вдох. Её голубые глаза посмотрели на меня с ужасом, вызванным тем, что она сейчас услышала.

– Его… отец сделал это… с вашей мамой? – голос её треснул, как стекло, и она невольно прикрыла рот рукой, будто пыталась подавить дрожь внутри. – Но как… нет… Михаил… Боже…

Каждое её слово было пропитано шоком и отвращением.

Я продолжил, каким-то образом находя в себе силы оставаться спокойным:

– Она хотела найти Романа. Когда полиция наконец вышла на их след… это был её последний Новый год. Она радовалась, что её ребёнок скоро будет с ней. Она даже не знала, что за этой радостью уже скрывается чья-то жестокая, заранее написанная развязка.

Я ненадолго замолчал, опустив взгляд. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний того вечера.

– Я скучал по Роману. Ждал, когда он вернётся… И тогда я был всего лишь глупым мальчишкой. Мальчишкой, который верил, что взрослые всегда правы, что зло всегда наказуемо, что мир не настолько жесток. Но в тот вечер… в тот день… – я сжал зубы. – Я перестал быть ребёнком.

– Михаил… я… это ужасно. Ты был совсем малыш… – Ада дрожащим голосом произнесла эти слова, прежде чем прижалась ко мне.Она молчала. Просто смотрела. Я видел, как её губы немного дрожат, но она не прерывала меня. И странно, но прямо сейчас я впервые за долгое время почувствовал, что не один.

Её ладонь, запустилась в мои волосы, а тёплые пальцы начали медленно гладить.

– Потом детский дом до восемнадцати, – сказал я, глядя в точку где-то за её плечом. – Потом год в армии. А дальше я подписал контракт. Мой родной отец был военным… и я решил посвятить свою жизнь армии.

Она чуть подалась назад, её глаза мягко изучали меня.

– Это случилось с тобой там? – тихо спросила она, её пальцы легко провели по длинному шраму, разрывающему мою щеку.

В её прикосновении не было страха, только осторожность и нежность.

– Хватит на сегодня кошмаров. Тебе нужно поспать, у тебя стеклянные глаза и очень быстрый пульс. У тебя высокое давление, чертенок, – я протянул руку и дотронулся до её шеи, притягивая ближе к себе. Её тело подчинилось моему движению, и её голова оказалась у меня на груди.

– Я не могу… – пролепетала она, сжимая мои пальцы. – Я вижу его… а вдруг, когда я проснусь… его просто уже не станет. Я не могу смириться с тем, что больше… он не скажет мне, как меня любит. Не обнимет. Не прижмёт к себе…

Я почувствовал, как её плечи задрожали, слышал, как её сердце стучит в такт моему.

– Терять близких это всегда тяжело, Ада, – сказал я, держась уверенно, хотя сам сталкивался с этой бездной не раз. – Но знаешь, те, кто любят нас… те, кого любим мы… они никуда не уходят.