Чтение онлайн

– Ваше сиятельство, - поклонился он, мне уже подойдя ближе, и, развернулся к леди Олиф, поздоровался и с ней. Но только она хотела что-то ему ответить, как он, неожиданно шагнув к ней, ударил ее кулаком в лицо. Моя компаньонка даже не успела вскрикнуть, как, уже бесчувственная, упала на мокрую землю.

Я подхватила юбки, чтобы бежать, но от удара ногой по ребрам отлетела в сторону и упала на собранную в кучку пожухлую траву. Крикнуть, чтобы позвать кого-то на помощь мне помешала рука, накрывшая мне рот. Конюх плотно прижал к моим губам грубую, пропахшую запахом навоза и табака ладонь. Приподняв с земли и прижимая спиной к себе, он потащил меня конюшни. Я не могла крикнуть. Даже подняться в полный рост не получалось. Но я, все же, пыталась освободиться от грубой хватки и ухватиться хоть за что-то, чтобы не попасть в конюшню, куда меня упрямо и пытались доставить.

Последним отчаянным жестом я ухватилась обеими руками за косяк входной двери в конюшню и выдержала несколько ударов по руке, не выпуская его.

Но ещё один мужик в одежде конюха подошёл ко мне спереди и ударил живот. Я, выпустив косяк, завалилась на спину. Придерживая руками, ушибленное место я поднялась вначале на колени, а потом с трудом встала на дрожащие ноги. В неосвещенной конюшне помимо тех двух конюхов, что уже поприветствовали мое сиятельство ударами, находились ещё два незнакомых мне мужика.

– Я графиня Хартман. Мой муж вас всех накажет.
– Предупредила я их, переводя с одного на другого испуганный взгляд.

– После нашего-то веселого развлечения? От тебя будет стыдиться!
– Расхохотался самый рослый из мужиков.

– Твой граф нам спасибо скажет, что мы показали, на ком он женат. – Я переводила взгляд с одного, кажется, пьяного человека на другого. И никак не могла поверить в то, что здесь происходит.

«Я же графиня! Жена мага!» - Хотелось мне кричать. Только горло сдавило от страха. Я никогда не была особо храброй. Сейчас же, стоя одна против четырех явно нетрезвых мужиков, я даже молитву не могла припомнить.

– Может, нас ещё денюжкой наградит твой граф. – Высоким голосом еще кто-то, веселя всю компанию. Они, почему-то, ничего не боялись и вели себя для преступников слишком уверенно.

– Мой муж маг.- Сквозь щелкающие от страха зубы почти прошептала я в ещё одной отчаянной попытке образумить их.

– Ну, это же совсем другое дело! – Радостно вскричал стоявший ближе всех ко мне мужик. – Может, к бесам эту графиню?

Я по-настоящему обрадовалась, что меня хотят отпустить. И, осмелев, ещё что-то стала обещать им: деньги, которые я могу принести, мои драгоценности…

Но они, уже не обращая на меня внимания, начали громко спорить, кто из них четверых главнее, что бы показать глупой мне забавы настоящих мужиков

Я уже вся билась крупной дрожью отупляющего страха, но отступив на пару шагов, смогла заскочить в пустое стойло для лошадей. Дверь в нем была мне только по плечи и открывалась она наружу. На нее невозможно было прислониться, чтобы конюхи не вошли, и даже запереться ее изнутри было нечем. Я поймала эту дверь левой рукой, а правой схватилась за перегородку между стойлами, что бы раскрыть дверь у конюхов не получилось. Я только позже поняла, насколько глупой была моя затея. Со мной и запертой мной дверью легко бы справился и один мужик. Причем, резко открыв дверь, он легко могли меня покалечить.

Однако они не спешили. Может, были уверены в своей безнаказанности, а, может, выпив и осмелев, никуда не торопились.

Они просто толкали дверцу не очень сильно, будто забавляясь, и своими предложениями и хохотом доводили меня до истерики.

– Тук-тук, кто в теремочке заперся? Графиня?

– Графиня, открой-ка. Не зли нас…

– Тебе понравится…

– Ты ещё добавки просить будешь

– Может, графиня привыкла развлекаться в отдельной комнате? Так я сам к ней заберусь. Подсобите, братки.
– И тогда одного самого наглого и говорливого из четверки подняли на руки остальные трое и попытались перебросить его через дверцу ко мне.

В этот момент дверь конюшни от резкого рывка распахнулась. И в помещение вошёл граф Хартман. Я, увидев его, потеряла последние силы и опустилась на деревянный пол, а за дверцей стойла раздались несколько громких крика, подозрительных хруста и тихий стон, а потом дверца стойла начала тихо распахиваться.

Я крепче прикрыла глаза и даже прижала их ладонями. Ничего больше я не хотела видеть!

– А-лиса, - как раньше, слегка коверкая мое имя, произнес голос графа.
– Иди ко мне.

Я была неспособна не только идти куда-то, но даже открыть глаза. Алви вошёл в стойло и присел возле меня.

– А-лиса, я пришел за тобой. Все будет хорошо. – И, тихо проговаривая ещё какие-то успокаивающие слова, Алви поднял меня на руки и вынес на свежий воздух. Он не остановился и понес меня дальше, а я уткнулись ему в грудь, чтобы ничего не видеть. На ходу Алви спрашивал, что у меня болит, успели ли меня поранить, просил не бояться и сказать хоть что-нибудь.

И я с трудом, из-за не смыкающихся от беспрерывной зубной дроби, проговорила:

– Ненавижу этот мир. Ненавижу этот мир.

Даже когда Алви поручил меня заботам Лэлы, чтоб она могла спокойно меня искупать и одеть в чистую одежду, я повторяла:

– Ненавижу этот мир! Ненавижу этот мир!

Однажды, когда я возвращалась из школы, а училась я тогда в шестом классе, на меня напала свора бездомных собак. Мне казалось, что их было не меньше сотни, что они очень голодные, и выжить шанса у меня нет. Они и вправду несколько раз дёрнули мой портфель, которым я прикрывалась и пыталась отбиваться. Меня тогда спас брат, и сказал, что собачек было только шесть. Все они ещё недавно были домашними питомцами, и меня бы они заживо не съели. И убивать бы не стали, чтоб обглотать кости. Потому что я ем слишком много арахиса, и из-за меня у собачек может появиться аллергия. Брат по-своему, как могут только старшие братья, меня успокаивал. Я вспомнила тот далёкий случай к тому, что даже в момент нападения злых собак, совсем ребенком я не испытала такого всепоглощающего ужаса, как сегодня.

А сегодня я испугалась настолько сильно, что страх не проходил, даже когда я оказалась в безопасности. Я не смогла даже поесть то, что принесла на подносе Лэла. Еда вызывала сильнейшее отвращение. А когда Лэла уговорила меня попробовать кусочек шоколадного пудинга, я так и сидела с пудингом во рту не в силах его проглотить. Пока подруга не сжалилась и не подала мне салфетку, чтобы я могла от него избавиться. Но зато я смогла выпить несколько разных зелий. И уснуть. А во сне за мной гнались дикие собаки моего мира, а я их не боялась, потому что во сне я была уверена, что в моем-то родном мире никто и ничто не стало бы мне вредить.

Я так и проснулась, уклонившись во сне от скалящейся большой, как конь, собаки. Лежала я в своей кровати в замке, а со спины меня обнимал граф. Пришлось высвобождаться из тесных объятий.

– Алиса, лежи, - произнес его сонный голос.

Не реагируя на его слова и оттолкнув его руку, я, всё же, спустилась с кровати и добралась до ванной. Там я, в первую очередь, заперлась и подошла к зеркалу. Выглядела я намного лучше, чем себя чувствовала. Причем физически мне не было больно, но душевный покой я потеряла, кажется, навсегда. Мне не хотелось принимать душ и переодеваться в платье, и мои лохматые волосы меня сейчас не заботили. Накинув на себя махровое полотенце, я села, прижавшись спиной к двери. В нее через пару минут постучали.