Чтение онлайн

(44) При этом отношения всех трех типов сохраняются на каждом этапе исторического развития, и обычно преобладание одного из этих типов означает не то, что он преобладает над двумя другими вместе взятыми, а лишь то, что он преобладает над каждым из двух других.

(45) Илюшечкин считает, что государство возникло до возникновения антагонистических классов. То, что мы называли азиатской общественно-экономической формацией, Илюшечкин считает — на ранних стадиях ее развития — еще бесклассовым обществом. После всего сказанного выше излишне доказывать, что это не так.

(46) При этом не важно, как он тратит принадлежащий ему прибавочный продукт: даже если отдаст весь этот продукт — скажем, в благотворительных целях — подчиненным ему работникам, все равно останется эксплуататором.

Поскольку производство, распределение, обмен и потребление, как это изящно доказал Маркс, превращаются друг в друга и являются друг другом [см. 395, с. 714–726], постольку авторитарное управление любой экономической деятельностью, в том числе и производством, подпадает под определение эксплуатации. Следовательно, всякий начальник, командующий любой экономической деятельностью (в том числе и чисто производственной), является эксплуататором в данной авторитарно управляемой группе — в той мере, в какой он является начальником в этой группе.

(47) Одной из разновидностей купцов являются менялы (посредники в торговле деньгами).

(48) Продолжим аналогию с треугольником: три отрезка, каждый из которых касается своими концами концов двух других, образуют геометрический объект качественно иного типа, нежели отрезок-фигуру.

(49) В отличие даже от такой формы обмена, как дарение, при которой даритель рассчитывает получить — и рано или поздно получает — от одаряемого некую сумму благ; правда, для того, чтобы убедиться в действии закона стоимости и при дарообмене, нужно учесть все дары, которые делало друг другу очень много людей и групп людей в течение очень длительного времени.

(50) Хотя и обычно преобладающим. При наличии свободной конкуренции между многими купцами момент обмена вообще доминирует в руководимых ими процессах перераспределения. Он перестает доминировать, когда один из купцов (или коллегия купцов, торговая компания) становится монополистом; когда момент обмена перестает преобладать, это означает, что купец перестает быть купцом — до такой степени он стал монополистом.

(51) Подчеркиваем: именно в данном процессе. Вообще же, если взять любой антагонистический (= классовый, эксплуататорский) социальный организм на любой стадии его развития и рассмотреть все совершающиеся акты и процессы эксплуатации в их единстве, то мы увидим, что наиболее существенным, основным моментом в этом единстве является эксплуатация непосредственных производителей верховными собственниками производительных сил. Остальные моменты второстепенны по отношению к данному; поэтому не так уж неправы марксисты, когда они не углубляются в рассуждения о том, эксплуатирует ли торговый посредник феодала или капиталиста-производственника, а ограничиваются тем, что просто констатируют факт дележа между этими эксплуататорами прибавочного продукта, доставшегося последним в результате эксплуатации непосредственных производителей.

(52) 525, с. 362; 524, с. 518. Составитель же Краткого экономического словаря определил эксплуатацию человека человеком просто как «присвоение продуктов чужого труда собственниками средств производства» [316, с. 167].

(53) Поэтому хотя товарообмен между двумя ремесленниками, изготовившими свои товары и вынесшими их на рынок, сам по себе еще не является эксплуатацией одного из них другим, однако он может стать таковой, если один из ремесленников попробует обсчитать другого. (Примечание для критиков: это не тот случай, с которого мы начинали разговор об эксплуатации. Там личные особенности капиталиста, его воздержанность и ангельская доброта не вели к изменению его социально-экономической роли, а здесь жуликоватость ремесленника толкает его на попытку изменить свою роль в системе отношений управления распределением — может, однократно, а может, и постоянно.) Поскольку индивидуальные отношения управления распределением и обменом постоянно заключают в себе возможность превращения в авторитарные, постольку эксплуатация связана с индивидуальными отношениями управления распределением и обменом. А это значит, что эксплуатация вырастает из разделения труда, общественных антагонистических противоречий и отчуждения во всех их проявлениях — в том числе и в таких, которые связаны в первую очередь с отношениями индивидуальной собственности и управления. Всюду, где «отношение полезности имеет вполне определенный смысл, именно тот, что я извлекаю пользу для себя, причиняя ущерб другому» [393, c. 410], либо уже имеет место, либо в любой момент готова появиться эксплуатация человека человеком.

В связи с этой темой еще раз рекомендуем нашим читателям обратиться к тому анализу психологии отношений между продавцом и покупателем, который провел Э. Э. Линчевский в своей книге «Социальная психология торговли» и на который мы уже ссылались.

Глава 3. Капитализм и неоазиатский способ производства*

(1) Феодальный способ производства обязательно соответствовал в общем более высокоразвитым производительным силам, чем античный, лишь в тех регионах, где на смену первобытному коммунизму пришел античный строй, сменившийся впоследствии феодализмом. В тех же регионах, где первобытный коммунизм сменился непосредственно феодализмом, последнему были присущи те же стадии развития производительных сил, которые были присущи и античному способу производства.

(2) Это «каждому» — понятие небесспорное. Если брать уровни развития производительных сил в таком масштабе, в каком, например, производительные силы всякого сельскохозяйственного общества отличаются от производительных сил всякого индустриального (т. е. такого, которое основано на до-НТРовском крупном машинном производстве) общества, тогда, конечно, слово «каждый» не вызывает никаких вопросов. Если же взять иной масштаб, то оно порождает некоторые сомнения. Например, в XIX веке в странах, достигших того уровня развития производительных сил, на каком существовал свободно-конкурентный капитализм, не было никакого иного общественного строя, кроме капитализма. Не противоречит ли этот факт утверждению Абовина-Егидеса?

Нет, ничуть — потому что с понятием «круг общественно-экономических формаций, соответствующих данному уровню развития производительных сил» дело обстоит точно так же, как и с понятием «компания» в трактовке братьев Стругацких (повесть «Жук в муравейнике»):

«Компания есть счетное слово… Ну, например, как ящик. Ящик консервов. Штука ситца. Или коробка конфет. Ведь может так случиться, что в коробке осталась всего одна конфета. Как перст» [626, c. 393].

«Круг формаций» — это тоже счетный термин. Как «ящик» или «коробка». Ведь может же так случиться, что в круге осталась всего лишь одна общественно-экономическая формация. Одна, как перст. И от этого данный круг формаций вовсе не перестает быть кругом. Завтра в нем может оказаться еще одна формация, и всего их в этом круге станет две, — а в предшествующем круге могло быть и три формации…

Однако с этим решительно не согласен А. А. Здоров, по мнению которого каждой ступени развития производительных сил соответствует лишь одна общественно-экономическая формация. Он утверждает следующее:

«Если в анализе общественных систем исходить не из особенностей положения господствующего класса, как это делают Ю. И. Семенов и А. Соловьев, а из положения непосредственного производителя, то все многообразие существовавших и существующих на Земле форм и видов эксплуатации человека человеком можно свести к трем основным способам эксплуатации или способам отчуждения прибавочного продукта:

1) рабовладельческий — когда непосредственный производитель лишен и средств производства, и личной свободы и сам является средством производства (говорящим орудием);

2) феодальный — когда непосредственный производитель наделен средствами производства, то есть землей, скотом, инвентарем (это и есть его натуральная зарплата), но лишен личной свободы, т. е. прикреплен к своему наделу, селу, общине, касте, сословию и т. д.;

3) капиталистический — когда непосредственный производитель имеет личную свободу (юридически равные права со всеми другими гражданами), но лишен средств производства, то есть не имеет ничего, кроме рабочей силы, которую и продает на рынке труда.

Поскольку первые два способа эксплуатации основаны на внеэкономическом принуждении, а рабовладение у большинства народов Земли никогда не было господствующим видом эксплуатации (даже в древнем мире рабы составляли не более 1/3 всего населения), то эти два способа можно объединить в первичную (докапиталистическую) классовую формацию, называемую иногда „большой феодальной“» [204, c. 15].

Здоров не утруждает себя доказательствами того, действительно ли существует только три, и никак не больше, несводимых друг к другу основных способов эксплуатации. Таким образом, его утверждение суть не что иное, как откровение от Здорова, которому читатели просто обязаны верить — очевидно, под страхом отлучения от марксизма. Поскольку бездоказательные откровения не имеют никакой научной ценности и потому неинтересны, обратимся к гораздо более любопытному аспекту вышеприведенной цитаты — к тому, что Здоров различает общественно-экономические формации только по способам отчуждения прибавочного продукта.