Чтение онлайн

Баронесса молча проглотила, а потом, словно с запозданием почувствовав вкус, резко вскинула голову и уставилась на меня в непонимании. Я растянула дрожащие губы в улыбке, едва сдерживая подступающие к глазам слезы.

— Знаю, что лекарство невкусное, но, пожалуйста, выпейте еще ложку, — выдавила я, зачерпывая еще похлебки.

Я не торопилась, кормила ее медленно, опасаясь, что начнется тошнота. Но господа Фроб съела все до последней ложки и даже сумела проглотить несколько размягченных кусочков хлеба.

В покоях баронессы я провела несколько часов. Я вымыла полы до блеска, вытирая пыль с каждого уголка, будто пытаясь стереть следы болезни и отчаяния. Госпожа Фроб молчала. Она наблюдала за мной настороженно, будто не понимая, что теперь от меня ждать. Я не торопила ее в выводах, позволяя увидеть все своими глазами.

Поставив деревянное ведро с водой на пол, я подняла с подноса кувшин с «лекарством», а затем медленно наклонила сосуд.

Капля за каплей яд начал стекать в ведро, смешиваясь с грязной водой. А вокруг стояла такая тишина, что было слышно даже тихое и хриплое дыхание госпожи Фроб.

И вдруг… Скрип – резкий, пронзительный, будто сама дверь вскрикнула от боли.

Ледяная волна пробежала по спине.

Я резко выпрямилась, машинально сжимая пустой кувшин. Глупое, беспомощное оружие против того, кто сейчас стоял за дверью.

Но кто?

Барон? Сама Майла? Или...

Дверь приоткрылась на палец. В щели мелькнула тень, и сердце на миг остановилось.

Вот, и все. Кто бы там ни был, он все видел. Теперь мне точно конец.

Дверь распахнулась шире, и в комнату вошла Мэг.

Черт возьми, принесла ее нелегкая! Если она расскажет барону…

Кровь ударила в виски, в ушах зазвенело.

Она застыла на пороге, её испуганный взгляд скользнул с моего лица на ведро с остатками отвара, потом на кувшин в моей руке — на мои пальцы, побелевшие от напряжения.

Я замерла, перестав дышать и готовясь к встрече с неизбежным, но Мэг, вдруг словно сломавшись, рухнула на колени, и ее всю затрясло.

— О, Боже! Я думала... вы... как они...

У меня вдруг ослабели ноги, и я, сама не понимая как, упала на пол вслед за Мэг. Облегчение прокатилось по телу мощной теплой волной, и пусть я все еще ни черта не знала, но уже догадалась, что опасность, еще мгновение назад нависающая надо мной острием гильотины, отступила.

— О, благодарю! Слава Богу!

— Ты... — я попыталась найти слова, но язык прилип к нёбу.

— Я надеялась, что вы сможете помочь госпоже, но, когда вы вчера вызвали стражу… — зашептала она судорожно. — Простите, я так ужасно о вас думала.

Все еще огорошенный новыми переживаниями разум очень медленно складывал два и два. Так вот, что произошло вчера.

Конечно же… Баронесса была так слаба, у нее не получилось бы сбежать в одиночку. Мэг помогла ей, а сообщила об этом барону, чтобы отвести от себя подозрения…

По коже побежали мурашки.

Я думала, что в этом проклятом замком все вокруг бездушные и отупевшие от собственного страха палачи, но… Ошиблась. По крайней мере Мэг была на нашей стороне. Всего лишь одна такая же беспомощная девушка, но у меня под ногами словно появилась опора.

— Тише… — я накрыла ее руку, проглатывая ком в горле.

Как должно быть мучительны для нее были эти две недели. На ее глазах травили ее госпожу, а она была абсолютна бессильна хоть что-то предпринять…

Обняв Мэг, я успокаивающе гладила ее трясущуюся спину, сама едва сдерживаясь от рыданий.

— Я знаю противоядие, — шептала она. — Мы сможем помочь госпоже! Какое счастье! Вы чудо, посланное Богом в ответ на мои молитвы!

— Все будет хорошо, — приговаривала я в ответ то ли ей, то ли себе. — Все будет хорошо.

Дни слились в однообразную муку. Каждое утро начиналось с того, что я терпела похотливые прикосновения Фроба за завтраком - его жирные пальцы ползали по моим рукам, а взгляд скользил по вырезу платья. Затем до полудня я варила ненавистный отвар, вдыхая едкий дым полыни, от которого слезились глаза и першило в горле.

Придя в комнату баронессы, я первым делом скребла ножом угли из камина, выбирая самые пористые. Мэг научила меня: «Толки до сажи, мельче – лучше». Я растирала их в ступке до черной пыли, смешивала с горькой солью и подавала баронессе.

После уборки в комнате, где каждый уголок пропитался запахом болезни, я шла в кабинет счетовода и возилась с бухгалтерией. «Черная» книга учета лежала передо мной, почти готовая. Баронесса поправлялась, но мое положение от этого не становилось лучше. Я все еще была в ловушке, все еще не знала, где барон прячет настоящую книгу.

А меж тем графский посланник должен был приехать уже завтра.

Сегодняшняя ночь была последней.

«Последней» — тревожным эхом билось в груди.

Мои пальцы, деревянные от напряжения, механически выводили цифры, в то время как разум метались, как загнанный зверь.

С чем я завтра пойду к графскому посланнику? С пустыми руками? Кто просто поверит словам женщины? Если явно не доказать наличие двойного учета, барону просто все сойдет с рук!

Перо замерло, чернильная клякса расплылась на бумаге, словно предупреждение.

Пламя свечи дрогнуло, отбрасывая на стены прыгающие тени. Я уставилась на стопку счетов, и в голове мелькнула дерзкая мысль: «Может, показать их посланнику? Я смогу доказать расхождение!»

Но тут же вспомнились слова, подслушанные в таверне: «Граф страсть какой сердитый! Ему везде чудится обман. И такой он вредный — если что не по нему, так до самого инквизитора дойдет!»

Нет.

Меня охватила дрожь.

Даже если оставить все как есть, я смогу сбежать от барона. В крайнем случае – брошусь в ноги посланнику и скажу, что барон насильно держит меня в замке, найду способ! Но вот если явится Роан Альвьер…

По коже пробежал холодок, а сердце вместе с тем странно екнуло.

Будто кадры из запретного фильма перед глазами вспыхнули его золотистые глаза, горящие в полумраке, как два проклятых солнца. Его руки — сильные и неумолимые. Они обжигали. Они приковывали.