Чтение онлайн

Дотъ увидала, что мужъ двинулся къ ней, и снова остановила его, но на этотъ разъ, едва успвъ уклониться отъ объятій Джона.

— Нтъ, не люби меня еще минутку или дв, прошу тебя Д;конъ! То, что мн нужне всего теб сказать, я приберегла напослдокъ. Мой дорогой, добрый, великодушный Джонъ, когда мы разговаривали съ тобой недавно вечеромъ о сверчк, я была уже готова сказать теб, что раньше не любила тебя такъ сильно, какъ теперь; что когда я впервые пріхала сюда въ домъ, я порядкомъ боялась, что совсмъ не полюблю тебя такъ крпко, какъ надялась и какъ молилась о томъ — вдь я была такая молоденькая, Джонъ! Но милый Джонъ, съ каждымъ днемъ и часомъ я любила тебя все больше и больше. И еслибъ я могла полюбить тебя сильне теперешняго, то твои благородныя слова, слышанныя мною сегодня утромъ, усилили бы мою любовь. Но я не могу. Всю привязанность, на какую я способна, (а это не мало, Джонъ!) я отдала теб, какъ ты того заслуживалъ, уже давно, давно. И теперь мн боле нечего давать. Теперь, мой дорогой муженекъ, прими меня опять въ свое сердце. Это мой любимый пріютъ, Джонъ, и ты никогда, никогда не думай отсылать меня въ другой домъ!

Вы никогда не можете испытать столько восхищенія при вид славной маленькой женщины въ объятіяхъ третьяго лица, какое испытали бы, еслибъ видли Дотъ, кинувшуюся на грудь фургонщика. То была картина полнаго, неподдльнаго супружескаго счастья, трогательная въ своей задушевности.

Можете быть уврены, что фургонщикъ пришелъ въ совершенный восторгъ, и обрадованная Дотъ не уступала ему въ этомъ. Ихъ счастливое настроеніе сообщилось остальнымъ присутствующимъ, включая сюда и миссъ Слоубой, которая поплакала всласть отъ радости и, желая сдлать юнаго Пирибингля участникомъ общаго веселья, стала подносить его къ каждому поочередно, точно круговую чашу.

Но вотъ снова загремли колеса по дорог, и кто-то воскликнулъ, что Грэффъ и Текльтонъ возвращаются назадъ. Быстро вбжалъ этотъ почтенный джентльменъ въ комнату, видимо разгоряченный и растерянный.

— Что за дьявольщина, Джонъ Пирибингль! — воскликнулъ онъ. — Послушайте! Тутъ вышло какое нибудь недоразумніе. Я уговорился съ миссисъ Текльтонъ, что мы встртимся въ церкви, а теперь готовъ поклясться, что я видлъ ее на дорог хавшей сюда! Э, да она тутъ! Прошу прощенія, сэръ; я не имю удовольствія быть съ вами знакомымъ, но сдлайте милость, уступите мн эту молодую лэди. Сегодня утромъ ей предстоитъ выполнить весьма важное обязательство.

— Извините, я не могу уступить ее вамъ, — отвчалъ Эдуардъ. — Я и не помышляю о томъ.

— Что это значитъ? Ахъ, вы бродяга! — закричалъ Текльтонъ.

— Это значитъ, что я извиняю вашу раздражительность, — съ улыбкой отвчалъ морякъ, — и остаюсь также глухъ къ грубымъ словамъ сегодня поутру, какъ я былъ глухъ ко всмъ разговорамъ вчера вечеромъ.

Какой взглядъ кинулъ на него Текльтонъ и какъ онъ вздрогнулъ отъ испуга!

— Мн очень жаль, сэръ, — сказалъ морякъ приподнявъ лвую руку Мэй, украшенную обручальнымъ кольцомъ, — что эта молодая леди не можетъ сопутствовать вамъ въ церковь; но она ужъ побывала тамъ однажды сегодня утромъ и, можетъ быть, вы извините ее.

Текльтонъ пристально посмотрлъ на палецъ бывшей невсты и вынулъ изъ жилетнаго кармана серебряную бумажку, въ которой очевидно было завернуто кольцо.

— Миссъ Слоубой, — сказалъ онъ няньк. — Не будете ли вы такъ любезны бросить это въ огонь?… Покорнйше благодарю.

— Прежняя помолвка, — очень давнишняя помолвка — помшала моей жен исполнить уговоръ, заключенный съ вами, могу васъ уврить, — сказалъ Эдуардъ.

— Мистеръ Текльтонъ долженъ отдать мн справедливость. Я не скрыла отъ него этого и много разъ повторяла, что никогда не забуду прошлаго, — красня, вымолвила Мэй.

— Ну, разумется! — подхватилъ Текльтонъ. — О, конечно! Это совершенно справедливо. Это вполн корректно. Миссисъ Эдуардъ Шэммеръ, смю спросить?

— Да, это ея имя, — отвчалъ новобрачный.

— Ахъ, я не узналъ бы васъ, сэръ, — продолжалъ игрушечный фабрикантъ, внимательно всматриваясь въ лицо соперника и отвшивая ему низкій поклонъ. — Честь имю поздравить, сэръ.

— Благодарю васъ.

— Миссисъ Пирибингль, — сказалъ Текльтонъ, внезапно оборачиваясь въ ту сторону, гд стояла Дотъ со своимъ мужемъ;- я весьма сожалю. Хоть вы и не жаловали меня, но клянусь вамъ, я весьма сожалю. Вы лучше, чмъ я думалъ. Джонъ Пирибингль, мн очень жаль. Вы понимаете меня; этого достаточно. Это вполн корректно, лэди и джентльмены, собравшіеся здсь, и вполн удовлетворительно. Мое почтеніе!

Съ такими словами онъ поспшилъ выйти и ухать, остановившись у крыльца только для того, чтобъ снять цвты и банты съ головы своей лошади, и угостить не кстати пинкомъ въ ребра, какъ будто въ вид увдомленія о томъ, что его планы разрушились.

Конечно, теперь было необходимо ознаменовать такой радостный день, чтобъ увковчить его отнын въ календар Пирибингля, какъ великій праздникъ. Согласно этому, Дотъ принялась за работу, чтобъ изготовить угощенье и задать такой пиръ, который сдлалъ бы честь ея дому и всмъ его приснымъ, оснивъ ихъ ореоломъ неувядаемой славы. Вскор хорошенькія ручки хозяйки были уже въ мук до пухленькихъ локотковъ, благодаря чему оставляли блыя пятна на плать фургонщика всякій разъ; когда онъ приближался къ жен, потому что она спшила обнять его и чмокнуть.

Этотъ добрый малый полоскалъ овощи, чистилъ рпу, разбивалъ тарелки, опрокидывалъ въ огонь котелки съ холодной водой и старался быть полезнымъ на вс лады, тогда какъ дв присяжныя стряпухи, наскоро взятыя на подмогу гд то по-сосдству, сталкивались одна съ другою во всхъ дверяхъ, за каждымъ угломъ, и вс натыкались непремнно то тутъ, то тамъ на Тилли Слоубой съ младенцемъ. Никогда еще Тилли не отличалась такъ по этой части. Ея вездсущность прямо повергала въ изумленіе. Такъ она умудрилась послужить камнемъ преткновенія въ корридор въ двадцать пять минутъ третьяго, волчьей ямою въ кухн ровно въ половин третьяго и западней на чердак въ три часа безъ двадцати пяти минутъ. Голова младенца служила при этомъ пробирнымъ и пробнымъ камнемъ для всевозможныхъ произведеній животнаго, разительнаго и минеральнаго царствъ. Но было обиходнаго предмета въ тотъ день, который отъ времени до времени не приходилъ бы въ близкое соприкосновеніе съ нею.

Затмъ устроилась большая экспедиція пшкомъ на поиски миссисъ Фильдингъ, съ цлью принести ей повинную и вернуть ее, въ случа надобности даже силой, на стезю счастія и прощенія. Когда она впервые была открыта экспедиціей, то не захотла выслушивать никакихъ оправданій, повторяя безчисленное множество разъ свои горькія стованія о томъ, что ей довелось дожить до такого дня! Отъ нея нельзя было ничего добиться кром вопля: "несите меня теперь въ могилу!" а это являлось вопіющей нелпостью въ виду того, что она еще не умерла и не подавала признаковъ близкой смерти. Спустя нкоторое время острое отчаяніе смнилось у нея трагическимъ спокойствіемъ, и почтенная лэди замтила, что, когда въ торговл индиго произошло то несчастное стеченіе обстоятельствъ, она предвидла заране, какой горькій жребій предстоитъ ей съ тхъ поръ. Она и не ожидала ничего больше отъ жизни, кром всевозможныхъ оскорбленій и обидъ; она даже рада, что это такъ, и проситъ добрыхъ людей не безпокоиться о ней, — потому что, въ сущности, что она такое? О, Боже! Ничто! И такъ пускай вс лучше позабудутъ, что она существуетъ на свт, и пускай живутъ себ по своему безъ нея. Отъ этихъ горькихъ сарказмовъ миссисъ Фильдингъ перешла къ гнву, въ пылу котораго у ней вырвалась замчательная сентенція, что червякъ корчится, когда его придавятъ ногой. Но гнвная вспышка неожиданно уступила мсто кроткому сожалнію о томъ, что молодежь вздумала скрытничать съ нею и черезъ это лишилась, къ собственному ущербу, ея мудрыхъ совтовъ. Пользуясь благопріятною перемной въ ея чувствахъ, экспедиція бросилась цловать старую лэди, которая очень скоро посл того напялила свои перчатки и была уже на пути къ дому Пирибингля въ безукоризненно-приличномъ вид; возл нея, на сиднье фаэтона, лежалъ бумажный свертокъ съ параднымъ чепцомъ, почти такимъ же высокимъ и твердымъ, какъ епископская митра.

Въ другомъ фаэтон должны были пріхать родители Дотъ; но они замшкались, чмъ вызвали немалое безпокойство. Ожидавшіе то и дло посматривали на дорогу, при чемъ миссисъ Фильдингъ всякій разъ глядла не въ ту сторону, а въ другую, откуда старички никакъ не могли взяться. Когда же ей сказали о томъ, она тотчасъ обидлась и заявила, что кажется, иметъ право смотрть, куда хочетъ. Наконецъ гости явились: толстенькая малорослая чета, двигавшаяся потихоньку, съ перевальцемъ, что составляло особенность всей семьи Дотъ; странно было видть миссисъ Пирибингль рядомъ съ ея матерью; он были такъ похожи между собою.

Прізжая гостья тотчасъ возобновила свое знакомство съ матерью Май; маменька новобрачной по прежнему держала себя со всми на аристократической ног, тогда какъ мать хозяйки дома во всю свою жизнь не держалась ни на чемъ, кром собственныхъ проворныхъ ножекъ. Что-же касается старика Дота — хотя у отца Дотъ было совсмъ другое имя, о чемъ я совершенно позабылъ; но пусть онъ будетъ Дотомъ! — и такъ старичокъ Дотъ пожалъ миссисъ Фильдингъ руку, едва только увидлъ ее, а внушительный чепецъ, должно быть, принялъ за простую груду накрахмаленной кисеи и кружевъ и ршительно не захотлъ соболзновать роковой неудач въ торговл индиго, но сказалъ, что теперь ужъ не поможешь этому горю. И у миссисъ Фильдингъ тотчасъ составилось мнніе о немъ, какъ о добродушномъ человк, но весьма, весьма неотесанномъ.