Чтение онлайн

Эльфы отвернулись и опять стали смотрть во вс глаза на Джона, когда показали ему Дотъ вмст съ слпой двушкой, потому что, хотя она отличалась веселостью и оживленьемъ везд, гд бывала, но въ дом Калеба Племмера эти качества выступали еще ярче, били черезъ край. Любовь, довріе и благодарность слпой двушки къ Дотъ; ея собственныя старанія отклонить признательность Берты; ея невинныя маленькія ухищренія воспользоваться каждымъ моментомъ пребыванія въ гостяхъ, чтобъ сдлать что нибудь полезное для дома, и дйствительные усердные труды, хотя молодая женщина прикидывалась, что она предается праздничному отдыху; ея щедрые подарки въ вид вкуснаго угощенія: телятины, ветчиннаго паштета и бутылокъ съ пивомъ; ея сіяющее личико, появляющееся въ дверяхъ и исчезающее посл прощанія; дивное выраженіе во всей ея вншности отъ хорошенькой ножки до головы въ внц пышныхъ волосъ; все это эльфы показали въявь и превозносили за эти скромныя добродтели Дотъ, которая была душою семейнаго и дружескаго круга, чмъ-то необходимымъ для общаго блага. И опять они сразу посмотрли на Джона умоляющимъ взоромъ и какъ будто говорили, тогда какъ нкоторые изъ нихъ пріютились въ складкахъ ея одежды и ласкали Дотъ:- Неужели эта жена могла обмануть твое довріе?

Не разъ, не два и не три въ долгую ночь раздумья добрые духи показывали ее Джону сидящей на своемъ любимомъ мст съ опущенной головой, съ прижатыми ко лбу руками и волнами распустившихся волосъ, какою онъ видлъ ее въ послдній разъ. И найдя ее въ такомъ гор, они не отворачивались больше отъ Джона и не смотрли на него, но окружили Дотъ тсною толпой и утшали, и цловали ее, и толкались, чтобъ высказать ей свое сочувствіе и ласку, совершенно забывъ неутшнаго мужа.

Такъ прошла ночь. Мсяцъ закатился, звзды померкли; наступилъ холодный разсвтъ; взошло солнце. Фургонщикъ попрежнему сидлъ, задумавшись, у очага. Онъ провелъ здсь всю ночь, опершись головою на руки. Всю ночь напролетъ врный сверчокъ трещалъ на очаг. Всю ночь прислушивался хозяинъ къ его голосу. Всю ночь феи домашняго очага хлопотали съ нимъ. Всю ночь Дотъ отражалась милой, безупречной въ зеркал, исключая того момента, когда на него падала тнь.

Когда сдлалось совершенно свтло, Джонъ всталъ, вымылся и переодлся. Онъ не могъ заняться своимъ обычнымъ веселымъ ремесломъ — у него не хватало на это бодрости — но тутъ не было большой бды, такъ какъ по случаю свадьбы Текльтона Джонъ Пирибингль сговорился съ другимъ фургонщикомъ, чтобъ тотъ замнилъ его. Онъ собирался весело отправиться въ церковь съ Дотъ. Но всмъ подобнымъ планамъ пришелъ конецъ. Сегодня былъ также день свадьбы супруговъ Пирибингль. Ахъ, могъ ли Джонъ предвидть, чтобы цлый годъ счастья закончился для нею такъ печально!

Онъ ожидалъ прізда Текльтона поутру и не ошибся. Не усплъ фургонщикъ походить взадъ и впередъ передъ своимъ крыльцомъ нсколько минутъ, какъ увидалъ торговца игрушками, катившаго по дорог въ своемъ фаэтон. Когда экипажъ подъхалъ ближе, Джонъ замтилъ, что Текльтонъ былъ одтъ щеголемъ для брачной церемоніи, и украсилъ голову своей лошади цвтами и бантами.

Лошадь больше походила на жениха, чмъ ея хозяинъ, полузакрытый глазъ котораго сильне прежняго отличался непріятной выразительностью. Но фургонщикъ не обратилъ на это большого вниманія. Его думы занимало иное.

— Джонъ Пирибингль! — произнесъ тономъ сожалнія поститель. — Ну, какъ вы чувствуете себя, дружище, сегодня поутру?

— Я плохо провелъ ночь, мистеръ Текльтонъ, — отвчалъ фургонщикъ, качая головой, — потому что былъ сильно разстроенъ. Но теперь все прошло! Не можете ли вы удлить мн полчасика времени для разговора съ глазу на глазъ?

— Я съ этой цлью и пріхалъ, — сказалъ Текльтонъ, выходя изъ экипажа;- не хлопочите съ моей лошадью. Она будетъ стоять смирнехонько, привязанная поводьями къ этому столбу, если вы дадите ей немножко снца.

Когда фургонщикъ принесъ охабку сна изъ конюшни и далъ его лошади, то вошелъ съ гостемъ въ домъ.

— Кажется, ваша свадьба назначена не раньше полудня? — спросилъ онъ.

— О, да, — отвчалъ Текльтонъ. — У меня еще много времени. Много времени.

При вход въ кухню они замтили, что Тилли Слоубой стучится въ дверь незнакомца, комната котораго находилась лишь въ нсколькихъ шагахъ оттуда. Одинъ изъ ея красныхъ глазъ, (потому что Тилли плакала всю ночь, глядя на свою плачущую хозяйку) былъ прижатъ къ замочной скважин; она громко застучала кулаками и казалась испуганной.

— Смю сказать, я не могу достучаться, — промолвила нянька, озираясь кругомъ, — Надюсь, тутъ не случилось никакой бды и никто не умеръ, смю сказать!

Эти человколюбивыя слова миссъ Слоубой сопровождала новыми ударами вь дверь, оставшимися однако безъ отвта.

— Не попробовать ли мн? — предложилъ Текльтонъ. — Это любопытно.

Фургонщикъ, отвернувшійся отъ двери, подалъ ему знакъ идти, если онъ хочетъ. Такимъ образомъ Текльтонъ пошелъ на смну Тилли Слоубой; онъ также стучался и дергалъ дверную ручку безъ всякаго результата. Но вотъ ему вздумалось толкнуть дверь; и когда она отворилась безъ помхи, онъ заглянулъ въ комнату, просунулъ въ нее голову, затмъ переступилъ порогъ и вскор выбжалъ оттуда опрометью.

— Джонъ Пирибингль, — шепнулъ гость хозяину на ухо, — надюсь, тутъ не произошло ничего опрометчиваго ночью?

Фургонщикъ поспшно обернулся къ нему.

— Вдь онъ скрылся, — сказалъ Текльтонъ;- и окно распахнуто настежь. Я не вижу никакихъ слдовъ, — конечно, оно почти на одномъ уровн съ садомъ, — но я боюсь, не было ли здсь какой нибудь….- какой нибудь схватки, а?

Онъ почти совсмъ зажмурилъ свой выразительный глазъ и впился имъ въ Джона, причемъ судорожно скривилъ лицо и быстро согнулъ свою фигуру, точно стараясь насильно выжать правду изъ Джона Пирибингля.

— Не безпокойтесь, — отвчалъ тотъ. — Незнакомецъ вошелъ въ эту комнату прошлой ночью безъ всякаго вреда для себя, безъ всякой обиды съ моей стороны словомъ или дломъ, и никто не входилъ къ нему съ той минуты. Онъ исчезъ отсюда по своей доброй вол. Я съ радостью вышелъ бы вотъ изъ этой двери, чтобъ до конца жизни просить милостыню, переходя отъ дома къ дому, еслибъ могъ измнить этимъ прошедшее и сдлать такъ, чтобъ тотъ человкъ никогда не приходилъ къ намъ. Но онъ пришелъ и ушелъ. И мн нтъ больше до него никакого дла.

— О, конечно! По моему, онъ отвертлся довольно дешево, — сказалъ Текльтонъ, беря стулъ.

Но дкая насмшка не была замчена фургонщикомъ, который слъ въ свою очередь и на нкоторое время заслонилъ рукою лицо, прежде чмъ заговорить.

— Вчера вечеромъ вы показали мн мою жену, — началъ онъ наконецъ, — мою жену; мою жену, которую я люблю; тайно…

— И нжно, — подтвердилъ Текльтонъ.

— Она потворствовала переодванью того человка и давала ему случай видться съ собою наедин. Я увренъ, что для меня не было несносне этого зрлища. Я увренъ, что нтъ человка въ мір, которому я бы желалъ быть мене обязанъ этимъ открытіемъ, чмъ вамъ.

— Сознаюсь, что я всегда питалъ подозрніе, — замтилъ Текльтонъ, — и потому меня такъ не жаловали здсь, я знаю.

— Но такъ какъ вы открыли мн глаза, — продолжалъ фургонщикъ, не слушая его словъ, — такъ какъ вы увидли ее, мою жену, мою жену, которую я люблю, — его голосъ, и взглядъ, и рука стали тверже, когда онъ повторилъ эти слова, очевидно съ твердо принятымъ намреніемъ — такъ какъ вы видли ее въ такомъ невыгодномъ свт, то будетъ правильно и справедливо, чтобъ вы посмотрли на нее моими глазами и заглянули мн въ душу, и узнали, что я думаю объ этомъ, потому что мое ршеніе принято, — заключилъ Джонъ, пристально глядя на гостя. — И ничто не въ силахъ поколебать его теперь.