Чтение онлайн

— Эльза, кто у нас занимается починкой одежды? Мне нужно ушить это платье. И укоротить подол.

Служанка посмотрела на меня с недоумением.

— Так некому, миледи. Старая Берта померла еще по весне. А новую швею Лорд не нанял. Дорого, говорит. Сами латаем, кто как умеет.

— Сами? — переспросила я. — То есть, во всем замке нет никого, кто умеет держать иголку, кроме как пришить пуговицу?

— Ну... Мерца умеет, но она ж не будет вам шить. А мы так... заплатки ставим.

Я опустила платье. Еще одна дыра в штатном расписании. Отсутствие квалифицированного персонала. Значит, я хожу в лохмотьях, потому что некому сделать вытачки?

Посмотрела на свои руки. Я не шила с уроков труда в школе. Я умела управлять людьми, которые шьют. Но, кажется, придется вспоминать, как работает иголка.

— Ясно, — сказала я холодно. — Принеси мне нитки. Иголки. И ножницы. Нормальные, острые ножницы, а не то тупое убожество, что лежит в сундуке. Попроси у Томаса наточить, если надо.

— Вы будете шить? Сами? — Эльза выглядела так, словно я сказала, что буду танцевать на столе. Леди не шьют. Леди вышивают крестиком на пяльцах. А штопка — удел черни.

— Если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сама, — процитировала я любимую поговорку. — Иди. И не забудь про воду вечером.

Когда она ушла, я села на кровать, положив бордовое платье на колени.

Ткань была добротной, хоть и старой. Шерсть. Натуральная. Если ее постирать, отпарить... Если убрать эти ужасные рюши на воротнике, которые пахнут нафталином. Если сделать вытачки, чтобы подчеркнуть, что у меня все-таки есть талия (или будет, когда я перестану есть только хлеб).

— Ладно, — сказала я платью. — Ты будешь моим первым дизайнерским проектом. «Коллекция "Грозовой Створ", осень-зима».

Я чувствовала себя странно. Проблемы сыпались одна за другой: грязь, холод, отсутствие одежды, отсутствие персонала. Но я не чувствовала отчаяния. Я чувствовала азарт. Яйцо дало мне силы. Разминка дала мне гибкость. Я начинала захватывать этот плацдарм. Сантиметр за сантиметром.

Посмотрела на окно. Там, на подоконнике, в горшке с золой и водой, стояли мои луковицы. А под мокрой тряпкой просыпался горох. Жизнь налаживалась.

Теперь главное — помыться. И не сдохнуть от запаха, когда горячая вода начнет распаривать многолетнюю грязь этого места.

Как только за Эльзой закрылась дверь, моя уверенность сдулась, как проколотый шарик.

Я прислонилась спиной к шкафу и сползла вниз, уставившись в потолок.

— Молодец, Лена, — поздравила я себя вслух. — Ты только что пообещала двум ключевым сотрудникам премиальный бонус, которого не существует в природе. Если я вечером вручу Томасу пустую банку или, что хуже, банку с золой, он перестанет топить. И я замерзну.

Мне нужна мазь. Два вида. Одна — разогревающая, для спины лесоруба. ("Финалгон", средневековая версия). Вторая — смягчающая, заживляющая, для рук прачки. ("Бепантен" или хотя бы "Детский крем").

Встала и подошла к сундуку. Пришло время перетряхнуть наследие бабки Матильды по-настоящему.

Я вываливала на пол всё: тряпки, старые башмаки, мотки шерсти. На самом дне нашла то, что искала. Точнее, то, на что надеялась.

Аптечка.

Это была небольшая деревянная шкатулка с ячейками. Внутри стояло несколько глиняных горшочков, запечатанных воском, и пучки сухих трав, превратившихся в труху.

Вскрыла первый горшок. В нос ударил резкий, прогорклый запах старого свиного жира. Внутри была серая, зернистая масса.

— Основа, — констатировала я, морщась. — Окислившиеся липиды. Гадость редкостная, но выбирать не приходится.

Второй горшок. Что-то черное, липкое, пахнущее дегтем.

— Антисептик? Или смазка для колес? Ладно, пойдет для "мужской" версии.

Посмотрела на камин. Огонь горел. У меня была железная кружка. У меня была вода.

Мне не хватало активных ингредиентов.

Для разогрева нужен был перец, горчица или змеиный яд. У меня не было ничего.

Для смягчения нужны были эфирные масла, витамин Е, алоэ. Тоже по нулям.

И тут я вспомнила про "улику".

Откинула плащ в сундуке. Нарцисс, который я в панике спрятала туда час назад, лежал там. И он не завял. В темноте и сухости, без воды, он оставался таким же свежим, упругим и белоснежным, как и на метле. Он даже, кажется, слегка светился в полумраке сундука.

— Магическая флора, — прошептала я, доставая цветок. — Ты создан из чистой жизненной силы. Регенерация. Рост. Цветение.

Это идеальный компонент для крема Эльзы. "Vis Vitalis" в чистом виде.

А для Томаса...

Посмотрела на тетрадь с формулами.

"Тепловой импульс".

Я умела греть воду руками. Но я не могу греть спину Томаса лично каждый вечер.

Могу ли я "зарядить" мазь? Запечатать тепло в жировую структуру? В физике это бред. В магии?

«Связывание стихии», — всплыла в памяти строчка из книги.

— Ладно. Будем варить.

Я чувствовала себя Уолтером Уайтом в юбке.

Поставила железную кружку на угли камина. Выковыряла ложкой (той самой, которой ела яйцо) прогорклый жир из старого горшка.

Когда жир расплавился, запах стал невыносимым. Как на кухне дешевой чебуречной, которая не меняла масло год.

— Дезодорация, — скомандовала я. — Нужен сорбент.

Бросила в жир корочку черного хлеба (оставшуюся от завтрака). Хлеб зашипел, впитывая запахи. Через минуту я его выловила. Стало лучше.

Теперь — разделение партий.

Отлила половину жира в пустой черепок (от разбитой когда-то чашки, найденной в углу).

Партия №1: "Спина Лесоруба"

В кружку с жиром добавила каплю того черного дегтя. Запах стал брутальным, копченым. Томасу понравится.

Теперь магия. Мне нужно было вложить в эту жижу эффект тепла. Не просто температуру, а свойство греть.

Уколола палец (левая рука скоро станет похожа на подушечку для иголок). Капля крови упала в кипящий жир. Он зашипел.

Протянула руки над кружкой, закрыла глаза и представила горчичник. Злой, жгучий, пекущий горчичник из детства. Ощущение покалывания. Прилив крови.