Чтение онлайн

В корзине лежали луковицы. Обычный репчатый лук. Но многие из них уже начали прорастать — из верхушек торчали бледные, желтоватые перья.

— Зеленый лук, — я чуть не заплакала от умиления. — Фитонциды. Живые витамины.

Я схватила две самые проросшие луковицы. Куда их? Карманы полны.

В рукава? Выпадут.

Я сунула их за пазуху. Холодная, шелушащаяся шелуха коснулась кожи груди, но мне было все равно. Я прижала их к сердцу, как котят.

Вдруг за дверью послышались тяжелые шаги и звон ключей.

Мерца.

— Кто там копошится? Ганс, это ты, паршивец, опять масло лижешь?

Я замерла.

Бежать некуда. Кладовая — тупик.

Если она найдет меня здесь, с полными карманами ворованного овса и луком в лифчике... Это будет конец моей репутации "Леди". Я стану просто вороватой сумасшедшей.

Я лихорадочно огляделась.

В углу стояла бочка с квашеной капустой. Открытая.

Я сделала шаг к ней.

Если нельзя спрятаться, нужно сменить контекст.

Мерца ввалилась в кладовую, загородив собой весь свет.

— А ну пошел вон... — начала она и осеклась.

Она увидела меня.

Я стояла над бочкой с капустой. Одной рукой я держалась за край, а второй (свободной) делала вид, что изучаю содержимое.

Я медленно повернула к ней голову.

На моем лице не было страха. На нем было выражение брезгливого, научного интереса.

— Мерца, — произнесла я ледяным тоном. — Почему рассол мутный?

Экономка опешила. Она ожидала увидеть вора-поваренка, а увидела Хозяйку.

— Миледи? — она моргнула. — Что вы... Что вы здесь делаете?

— Инспекцию, — я выпрямилась, чувствуя, как мешки с зерном бьют меня по бедрам, а луковицы царапают грудь. — Я же сказала: я проверю, как ты кормишь мой дом.

Я сунула два пальца в рассол (это было гадко, но необходимо), вытащила кусочек капусты, понюхала его и с отвращением стряхнула обратно.

— Перекисла. Нарушен температурный режим.

Я шагнула к ней, заставляя ее попятиться.

— И кстати, Мерца. Тот пирог с мясом, что ты ела... Надеюсь, он был вкусным? Потому что в следующий раз я потребую, чтобы такой же был на столе у Лорда.

Ее глаза сузились. Она поняла, что я видела.

— Лорд не любит пироги, — буркнула она, но в ее голосе прозвучал страх.

— Я уточню это у него лично, — бросила я и прошла мимо нее.

Я вышла из кладовой, прошла через дымную, шумную кухню, спиной чувствуя взгляды прислуги.

Мои бедра были неестественно широкими от мешков с зерном. Моя грудь топорщилась от луковиц. Я была похожа на неуклюжую утку.

Но я несла в себе жизнь.

«Витамины есть, — думала я, поднимаясь по лестнице и стараясь не звенеть украденным добром. — Теперь осталось заставить их расти. И найти, во что их посадить».

Проблема «Земля» стала следующей в моем списке. Я не могла копать мерзлый грунт во дворе.

Мне нужен был горшок. Или ящик.

И я знала, где его взять.

Тот самый проклятый сундук.

Если выкинуть из него старое тряпье, это будет отличная грядка.

А пока...

Я добралась до своей комнаты, заперла дверь на засов (впервые за все время) и высыпала свое сокровище на кровать.

Горсть овса. Горсть гороха. Горсть семян репы. Две луковицы.

Я смотрела на эту кучу мусора и улыбалась так, словно передо мной лежали бриллианты "Тиффани".

— Ну что, ребята, — прошептала я. — Добро пожаловать в агрохолдинг «Сторм». Растите большими. И быстрыми. Иначе я вас съем сырыми.

Я сидела на кровати, глядя на свою «добычу», рассыпанную по серому одеялу, как дракон Смауг на золото.

Овес. Горох. Репа. Лук.

Четыре всадника моего Апокалипсиса... точнее, моего Спасения.

— Итак, — пробормотала я, беря в руки проросшую луковицу. — Земли нет. Горшков нет. На улице минус, грунт как бетон. Если я пойду долбить землю ложкой, меня заберут в сумасшедший дом.

Я повертела луковицу. Из ее донца торчали сухие, белые ниточки корней.

— Гидропоника, — констатировала я. — Метод Кнопа, 1860 год. Вода, кислород и минеральные соли.

С водой проблем нет (если не считать того, что она ледяная). С кислородом тоже (сквозняки отличные). Минералы... Я посмотрела на золу в холодном камине. Калий. Фосфор.

Немного золы в воду — вот и питательный раствор.

Я встала и начала действовать.

В качестве тары пришлось использовать все, что было в комнате: мою кружку для питья (для одной луковицы) и... ночной горшок.

Я вытащила его из-под кровати. Это была массивная керамическая ваза с крышкой, к счастью, чистая.

— Прости, друг, — сказала я горшку. — Твоя карьера делает неожиданный поворот. Теперь ты — оранжерея.

Я налила в горшок остатки воды из кувшина. Бросила туда щепотку золы из камина. Размешала пальцем. Поместила вторую луковицу в горлышко так, чтобы только корни касались воды.

— Лук — на выгонку пера. Через неделю будут витамины.

С овсом и горохом было сложнее. Им нужна была «постель».

Я оторвала еще кусок от многострадальной наволочки. Намочила тряпку, отжала, положила на дно плоской тарелки, в которой мне приносили воду для умывания.

Рассыпала сверху овес и горох.

Накрыла вторым мокрым лоскутом.

— Микрозелень, — удовлетворенно кивнула я. — Прорастет через три дня. Если...

Я замерла.

Вода была холодной. В комнате было, по моим ощущениям, градусов двенадцать.

При такой температуре семена не проклюнутся. Они просто сгниют или впадут в анабиоз.

Им нужно тепло. Хотя бы двадцать градусов.

Я посмотрела на свои руки. На старческие, узловатые пальцы.

Вспомнила пион. Вспомнила нарцисс на метле.

Оба раза это былсрыв. Истерика. Неконтролируемый выброс.

Но я не могу истерить над тарелкой с овсом 24 часа в сутки. Мне нуженконтролируемыйподогрев. Стабильный. Как в инкубаторе.

Я снова достала тетрадь.

Открыла страницу с «Тепловым Кругом».

«Жертва крови... Вектор воли...»