Чтение онлайн

— Список покупок, — пробормотала я, загибая пальцы. — Воск. Пчелиный воск — это основа. Мёд (для масок). И масло. Не свиное сало, а растительное масло. Оливковое? Вряд ли. Льняное? Конопляное? Хоть какое-нибудь, лишь бы чистое.

Я представила, как сделаю себе настоящий кольдкрем. Взобью воск с маслом и розовой водой (если найду лепестки). Добавлю магию «Сияния».

У меня зачесались руки. Мне нужно было это сделать. Мне нужно было вернуть себе свое лицо.

Но для этого нужны ингредиенты. А ингредиенты стоят денег. А денег у меня нет.

Круг замкнулся. Чтобы стать красивой, мне нужно стать богатой. Или хотя бы найти, где лежат деньги мужа.

Повернулась к своему «дизайнерскому проекту». Бордовое платье висело на спинке стула. Вчера вечером, при свете свечи, я безжалостно распорола боковые швы и сметала их заново, убрав лишние десять сантиметров «мешка». Вытачки на груди я просто заколола булавками (надеюсь, не уколюсь).

Оделась. Платье село.

Оно не стало от кутюр, но оно перестало быть балахоном. Оно обняло плечи, обозначило (пусть пока широкую) талию и перестало путаться в ногах.

Я выпрямила спину. В зеркале отразилась женщина. Пожилая, строгая, бедная, но — Леди. С прямой осанкой и опасным блеском в глазах.

— Ну что, Елена Викторовна, — сказала я своему отражению. — Пора на работу. У нас запланирован аудит.

Вышла из комнаты.

Замок просыпался. Где-то хлопали двери, слышались голоса.

Я шла не на кухню. Я шла в административное крыло. Туда, где, по логике вещей, должен быть кабинет Лорда.

Слуги, попадавшиеся мне навстречу, шарахались к стенам и низко кланялись. Слухи работают быстрее интернета. Эльза с её мягкими руками и Томас с теплой спиной уже разнесли весть: "Старая Ведьма добрая, но строгая. И у неё есть мазь".

Я кивала им с достоинством королевы-матери.

Нашла нужную дверь на втором этаже главного донжона. Она была массивной, темной и выглядела так, словно её не открывали неделю. Охраны не было. Видимо, воровать у Лорда Сторма считалось самоубийством (или там просто нечего было красть).

Толкнула дверь и вошла.

Кабинет Лорда Виктора Сторма был под стать хозяину. Аскетичный. Холодный. И запущенный.

Огромный стол из черного дерева был завален картами, сломанными перьями и какими-то железками (кажется, деталями сбруи). Стены были уставлены стеллажами с книгами, покрытыми серым войлоком пыли. В камине было пусто и черно.

Но меня интересовали не карты и не сбруя. Меня интересовал шкаф с гроссбухами.

Подошла к нему. Дверцы скрипнули. На полках стояли толстые книги в кожаных переплетах.

«Расходы Гарнизона. Год 1245».

«Поставки провизии».

«Доходы с земель».

Вытащила самую свежую книгу — «Расходы. Текущий год». Она была тяжелой. Положила её на стол, смахнув рукавом пыль (поморщилась от грязи, но азарт был сильнее).

Открыла первую страницу.

Почерк писаря был витиеватым, с завитушками, но цифры... Цифры были универсальным языком.

Я начала читать.

Первые пять минут я просто хмурилась. Через десять минут у меня начал дергаться глаз. Через двадцать минут я была в ярости. Профессиональной, холодной, бухгалтерской ярости.

Это был не учет. Это была филькина грамота. Хаос. Бардак. И наглое, неприкрытое воровство.

— Так, — прошептала я, водя пальцем по строчкам. — «Закупка овса для лошадей — 50 золотых марок». Вы что, кормите их золотым овсом? Рыночная цена — максимум 30, даже с учетом доставки в горы.

Перелистнула страницу.

«Ремонт северной стены — 200 марок. Материалы и работа».

Я видела северную стену из окна. Там дыра на дыре. Ремонтом там и не пахло.

«Закупка сукна для мундиров».

«Закупка мяса».

Везде, в каждой строчке, я видела завышение цен на 20, 30, а то и 50 процентов. Кто-то, кто вел эти книги (или кто диктовал цифры), считал Виктора идиотом. Или был уверен в своей полной безнаказанности.

— Генерал Алан, — вспомнила я имя, которое мелькало в разговорах слуг. Правая рука Лорда. Интендант.

Конечно. Кто же еще. Виктор — воин. Он машет мечом на плацу. Ему некогда сверять накладные. Он подписывает счета, не глядя, потому что верит своему боевому товарищу. А товарищ строит себе дачу.

Достала из кармана (вшитого мною вчера!) огрызок угля. Бумаги у меня не было. Я начала писать прямо на полях гроссбуха. Да, это вандализм. Но это наглядность.

Пересчитывала суммы. Обводила жирным кружком итоговые цифры. Ставила вопросительные знаки. Мой мозг работал как калькулятор.

Дебет. Кредит. Сальдо. Недостача.

— Неисчислимое богатство, — прошипела я. — Пророчество не врало. Богатство здесь действительно "неисчислимое", потому что никто его, блин, не считает!

Дверь кабинета скрипнула. Я не обернулась. Я была слишком увлечена подсчетом того, сколько марок украли на закупке репы.

— Что вы здесь делаете? — раздался мужской голос.

Не Виктора. Голос был вкрадчивым, мягким, но с нотками хозяйской уверенности.

Медленно подняла голову от книги.

На пороге стоял мужчина. Невысокий, плотный, с аккуратной бородкой и бегающими глазками-маслинами. Он был одет богато — в камзол с меховой оторочкой, на пальцах блестели кольца.

Я узнала его по описанию. Управляющий. Или тот самый казнокрад.

— А, мессир... — я сделала паузу, давая ему представиться.

— Интендант Бруно, миледи, — он шагнул в кабинет, и его взгляд упал на открытую книгу расходов. Его лицо на мгновение исказилось тревогой, но он быстро натянул маску вежливой снисходительности. — Вам не стоит утруждать свои прелестные глазки этими скучными цифрами. Это мужские дела. Вы, наверное, ищете романы?

Он подошел к столу и протянул руку, чтобы закрыть книгу. Наглость. Он пытался забрать у меня улики.

Я с размаху опустила ладонь на открытую страницу, прижимая ее к столу.

— Уберите руки, Бруно, — сказала я тихо.

Он замер.

— Миледи?

— Я сказала: уберите руки от документации.

Выпрямилась во весь рост (теперь, в ушитом платье, это выглядело внушительно).

— Я не ищу романы, Бруно. Я ищу деньги моего мужа. И, кажется, я их нашла.

Развернула книгу к нему и ткнула пальцем в строчку с овсом.

— Объясните мне, интендант. Почему мы закупаем овес по цене трюфелей? У нас лошади — гурманы? Или это вы слишком много кушаете?