Чтение онлайн

Женщина, готовая к неприятностям.

— Вам идет, миледи, — тихо сказала Эльза. — Странно... но красиво. Вы как валькирия из сказок.

— Валькириям не нужно варить суп, — усмехнулась я. — Им нужно только летать и выбирать, кто умрет. Удобная работа.

Время до вечера еще было, и я решила использовать его с максимальной эффективностью. Мой внутренний дизайнер интерьеров, спавший сорок лет, проснулся и требовал действий.

— Томас! Питер! Эльза! — мой голос эхом разнесся по коридору. — Объявляется мобилизация. Берем корзины, веревки и тряпки. Мы идем грабить собственный дом.

Вихрь в Восточном крыле

Мы двинулись в те комнаты, которые были закрыты десятилетиями. Гостевые покои, дальние спальни, комнаты старых тетушек, о которых все забыли.

Я шла впереди, звеня ключами, как тюремщик, решивший стать отельером.

Первая дверь. Пыль, паутина, сломанный стул. Мимо.

Вторая.

— Ого! — вырвалось у меня.

Это была спальня какой-то давно умершей леди. И здесь, на кровати, лежалаОна.

Перина.

Огромная, пухлая, высотой в полметра. Я нажала на неё рукой. Рука утонула в мягкости. Пух. Настоящий гусиный пух, а не солома, которая впивалась мне в бока последние ночи.

— Забираем! — скомандовала я. — Выбить от пыли, прожарить на солнце (хоть оно и зимнее) и тащить ко мне.

В углу, под чехлом, стояло нечто изящное.

Я сдернула ткань.

Пыль взметнулась облаком, заставив меня чихнуть, но я увидела зеркало.

Трюмо.

Овальное, в раме из черного дерева, с поворотным механизмом. Стекло было мутным, но целым. А под ним — столик с множеством ящичков.

— Косметический столик, — прошептала я с благоговением. — Мой алтарь.

— Тяжелое... — заныл Питер.

— А ты думал, красота — это легко? Тащи.

В соседней комнате, видимо, кабинете, я нашла идеальный столик для чтения. Маленький, круглый, на одной резной ножке. Как раз, чтобы поставить свечу, бокал (чая) и положить книгу рядом с ванной.

И шкуры.

Я открывала сундуки и шкафы. Моль, конечно, попировала, но в глубине лежали целые овечьи и волчьи шкуры.

— Всё на пол, — решила я. — Я не хочу касаться камня даже мизинцем. Моя комната должна быть мягкой, как утроба матери.

Гобелены? Да, те, что мы притащили раньше, уже висели, закрывая самые холодные стены. Но я нашла еще один — узкий, с изображением единорога (немного косоглазого, но милого).

— Этот — на дверь, — решила я. — Чтобы не дуло из коридора.

Сборка Рая

К закату моя башня изменилась до неузнаваемости.

Рабочие, получив двойную порцию топинамбура, ушли. Я осталась одна посреди своего королевства.

Пол был устлан шкурами в два слоя. Можно было ходить босиком и падать где угодно.

На кровати возвышалась перина, застеленная моим любимым атласным одеялом. Теперь это было не ложе, а облако.

У окна, рядом с медной ванной, стоял столик для чтения.

А в углу, где свет падал лучше всего, обосновалось трюмо. Я отмыла зеркало уксусом, и теперь оно отражало не серую тень, а хозяйку замка. В ящички я с наслаждением разложила свои баночки с кремом, гребни и кинжал (ну а что, тоже аксессуар).

Чего-то не хватало.

Финального штриха. Души.

Я посмотрела на хрустальные вазы, которые мы нашли утром. Они стояли пустые, сияя гранями.

Свежая календула и лаванда — это хорошо, но мне хотелось праздника. Роскоши.

— Ну что, Ровена, — я подмигнула портрету. — Давай украсим этот бункер.

Я достала остатки семян Доры. И нашла кое-что интересное в своих карманах — семена, которые я машинально собрала в оранжерее внизу.

Странные, крупные семена тропических цветов.

Я насыпала земли в горшки. Расставила их по комнате.

Подошла к первому.

Закрыла глаза.

Обратилась к замку. К той самой гудящей, теплой силе в стенах.

«Мне не нужно отопление. Мне нужна Красота. Дай мне цвет».

Энергия потекла легко, как музыка.

Я коснулась земли.

И комната взорвалась цветением.

В напольных вазах выстрелили вверх стебли, раскрываясь огромными, пышными шапками белых гортензий (или их магического аналога).

На столике взошли нежные, трепетные фрезии, наполнив воздух тонким ароматом весны.

А в той вазе, куда я бросила семена из подземелья... распустилось нечто невероятное. Ярко-алая орхидея, светящаяся в сумерках мягким, фосфоресцирующим светом.

Комната перестала быть каменным мешком. Она стала садом. Оранжереей, где среди цветов стояла медная ванна, мягкая кровать и зеркало.

Я стояла посреди этого великолепия, вдыхая смешанный аромат лаванды, свежей зелени и экзотических цветов.

— Вот теперь, — сказала я своему отражению в чистом зеркале, — можно и вечер встречать.

Военный совет (и дегустация)

Вечером я спустилась в Оружейную. Виктор перенес штаб туда.

Он сидел за столом, чистил меч. Рядом сидел Маркус, изучая карту.

Когда я вошла, они оба замолчали.

Я была в новом костюме. В брюках.

Маркус поперхнулся воздухом.

Виктор медленно поднял глаза. Его взгляд прошелся по моим ногам, обтянутым шерстью, поднялся к талии, к груди, скрытой под плотной курткой.

В его глазах вспыхнул огонь — тот самый, что был в тренировочном зале. Но он тут же погасил его усилием воли.

— Вы... готовы к походу, я вижу, — сказал он ровно.

— Более чем, — я поставила на карту миску с чипсами. — Угощайтесь, господа офицеры. Новый вид сухпайка. "Грозовой Хруст". Овощи, обезвоженные в кипящем жире.

Маркус с опаской взял свекольный чипс (темно-бордовый, похожий на лепесток ядовитого цветка).

Понюхал. Лизнул. Откусил.

— Хм... — он пожевал. — Солонина хуже. А это... под пиво бы пошло.

— Под пиво будет, когда я налажу пивоварню, — пообещала я. — А пока — под воду из ручья.

Я склонилась над картой, встав между ними.

— Итак. Узел номер один. Где он?

Виктор ткнул пальцем в карту.

— Здесь. "Вороний Пик". Часа четыре пути верхом, потом пешком в гору. Там старая дозорная башня. Заброшенная сто лет назад.