Чтение онлайн

— На этом черве нет ран от оружия, зато обширные ожоги… Это могла быть Талнисс.

“Или ее спутник”, - подумала Ксаршей, присев на валун. Порез от клюва сильно кровоточил, но был не слишком глубок, чтобы тратить на него магию. К счастью, бинты и маленькую баночку лечебной мази она всегда носила с собой. Пока она перебинтовывала плечо, Уголек успел немного побегать вокруг валунов. Он вернулся с маленьким луком и колчаном, из которого торчали стрелы.

— С тел несчастных, которые не сумели обойти червя… Между камней несколько скелетов. Они довольно старые.

— Спасибо. Мне пригодится, — ответила Ксаршей, приняв оружие.

Неодобрительно посмотрев на железные наконечники, она подумала было взять несколько костей, чтобы на досуге сделать себе правильные, однако взобравшийся на высокий валун парень сбил ее с мысли.

— Я что-то заметил. Кто-то лежит.

Спрыгнув с камня, он побежал вперед, и девушка двинулась следом, лавируя между скалами. На несколько мгновений она потеряла его из виду и даже слегка растерялась, но, услышав оклик, тут же побежала на звук. Друидка увидела его сидящим у очередной каменной гряды. Перед ним темным пятном выделялось старое прогоревшее костровище, а чуть дальше…

— Мне жаль… — покачал головой полуэльф.

— Мне тоже, — глухо отозвалась девушка, смахнув навернувшиеся слезы.

За костровищем лежали тела двух знакомых гномов, пронзенные гоблинскими стрелами. Кровь уже дано высохла, а невидящие глаза мутно разглядывали что-то далеко-далеко за валунами. Коснувшись белых косичек мертвой девочки, Ксаршей отвернулась, и ее задушили слезы вперемежку с приступами тошноты. С усилием сглотнув вставший поперек горла ком, она почувствовала на плече руку Уголька.

— Я сам.

Он и правда взял заботу о мертвых на себя. Оттащив их в сторону, закрыв распахнутые в ужасе глаза и уложив в спокойные позы, парень принялся строить вокруг тел импровизированный курган из битого каменного крошева. Немного придя в себя, девушка помогла ему, и вскоре тела лежали под несколькими слоями серой кладки. Полуэльф вытащил из мешка гномий сосуд. Красивый, богато украшенный, испещренный множеством маленьких горлышек, кропотливо запечатанных пробками. Помотав им из стороны в сторону до характерного плеска, полуэльф откупорил одну из пробок и понюхал содержимое.

— За упокой, — сказал он, приложившись к горлышку, а после передал сосуд эльфийке.

Она тоже понюхала горлышко. Внутри отчетливо пахло вином, ароматная жидкость обожгла горло и ударила в голову сладостью меда.

— За упокой, — пробормотала эльфийка, вытерев рот тыльной стороной ладони.

Уголек снова взял сосуд.

— Похоронить их вместе с ним? — спросил он, разглядывая причудливые узоры.

— Как хочешь, — глухо отозвалась девушка, — но он их и сгубил.

Подумав немного, парень ответил:

— Может быть, он приносит неудачу… Не хочу проверять.

Уголек схоронил дорогую вещь под грудой невзрачных камней неподалеку.

— Не знаю, кому молятся глубинные гномы, — сказал он, отряхнув руки от грязи, — но, надеюсь, ваши души найдут дорогу.

Они еще некоторое время постояли над курганом, а затем двинулись в путь. Ксаршей дала себе обещание, что не даст больше никому сгинуть по своей вине.

Немного постояв над курганом, они двинулись дальше. Вскоре они преодолели холмы из каменных обломков, и Подземье вновь стало привычно однообразным. Когда пришло время разбить лагерь, Уголек нашел уютное местечко и велел не разводить огня. Порывшись в своих вещах, он протянул эльфийке маленький кулек, от которого пахло мясом и сухофруктами. Развернув его, Ксаршей с удовольствием обнаружила ломтики сушеного яблока, немного орехов и полоски щедро просоленной вяленой говядины. Парень основательно наведался в кладовые поместья перед уходом, и друидка не собиралась его в этом упрекать. После он принес свежей холодной воды и пожертвовал девушке свое одеяло. Без особых приключений они переночевали в своем убежище и наутро отправились в путь.

Нелегко высматривать следы в каменистой местности, поэтому они значительно замедлились. Келафейн часто останавливался и подолгу разглядывал землю или на цыпочках бродил вокруг да около. На предложение Ксаршей воспользоваться ее животным обликом он отвечал:

— Это может пригодиться во время сражения. Поберегите силы.

Отчасти парень был прав. Превращаясь в медведя или волка, эльфийка становилось горой дикой мощи, пускай она и не могла подолгу поддерживать эту форму, но и чуткий нос зверя помог бы гораздо быстрей обнаружить следы. Девушка решила не мучиться этими вопросами. В конце концов, у полуэльф больше опыта, ему видней.

На одной из развилок они провели гораздо больше времени, чем обычно, вычисляя, куда же пошла Талнисс. Наконец, Келафейн, просияв от радости, поманил задремавшую было друидку в нужный коридор.

Длинный тоннель отличался низким потолком и закругленными стенами, словно его прорыл огромный червь. На ум сразу пришли те практически невидимые твари, что атаковали их среди валунов, только еще больше и страшней. Друидка зябко поежилась, стараясь прогнать навязчивые видения.

Полуэльф вдруг вытянулся, словно заяц, напряженно вынюхивающий хищников.

— Опасность! — воскликнул он, схватив девушку за рукав. — Дальше мы не пройдем! Срочно назад!

Полуэльф с такой силой рванул ее за руку, что ей показалось — вот-вот оторвет рукав. Лицо у него было таким напряженным, что девушка предпочла молча припустить за ним, не задавая никаких вопросов. Когда развилка показалась на горизонте, полуэльф и вовсе побежал во всю прыть. Из прохода они вывалились всклокоченными и запыхавшимися.

— Скажи, что там было? — спросила Ксаршей, стараясь отдышаться.

— Газ, — сдавленно ответил Уголек. — Сначала его не чувствуешь, а затем пахнет… как… не знаю… какие-то странные орехи. Необычный запах для Подземья. Ещё немного, и нам стало бы очень худо, — развернувшись к проходу, он задумчиво добавил. — Тем путем нам нельзя… Придется обойти.

— А как прошла Талнисс?

Парень неопределенно пожал плечами:

— Может, знают заклинание, чтобы не дышать. Может, призвали ветер, чтобы разогнать газ. Я не настолько сведущ в магии, чтобы сказать наверняка. Может, магия вовсе ни при чем, и газовый карман вскрыло на днях. Однако мы не можем сидеть и ждать, когда он иссякнет.