Чтение онлайн

Много, очень много они всегда принимали и привыкли принимать как само собой разумеющееся! Гигиенические пакеты — насколько их хватит? И как обходились без них первобытные женщины? Они наверняка чем-то пользовались, но чем?

Нужно предупредить их, что все, изготовленное фабричным способом, будь то клочок бумаги, грязная тряпка, булавка — все, все следует беречь как зеницу ока. Нужно без устали повторять им это, следить за тем, чтобы данное правило неукоснительно соблюдалось, постоянно удерживать их от бездумной траты чего бы то ни было.

— Замечательная лестница, Барбара!

Она, кажется, очень обрадовалась похвале.

— Самое трудное сделал Джо, — добавила девушка.

— И вовсе нет, — стал отпираться Джо. — Я только давал советы и помог обтесать кое-что.

— Все равно кто бы ни сделал ее, она сделана прекрасно. Теперь посмотрим, выдержит ли она меня.

— О, конечно же, выдержит! — с гордостью воскликнула Барбара.

В убежище были включены все лампы. Значит, необходимо предупредить и насчет батарей. Не забыть рассказать девушкам, как делают свечи.

— Где Грейс, Карен?

— Маме плохо. Она прилегла.

— Вот как? Тогда тебе лучше заняться обедом.

Хью вошел в женскую комнату. Жена валялась на койке, забывшись в тяжелом сне. Рот ее был открыт, лежала она не раздевшись и громко храпела. Он нагнулся, приподнял ей веко; она даже не пошевельнулась.

— Дьюк! Иди сюда. И позови всех остальных.

— Ты давал ей выпить после ленча? — обратился он к сыну.

— Да. Но ведь ты и не запрещал.

— Я не критикую. Сколько ты ей дал?

— Только один хайболл. Полторы унции скотча с водой.

— Как, по-твоему, похоже это на один хайболл? Попробуй-ка разбуди ее.

Дьюк попытался, но безуспешно.

— Отец, я понимаю, что ты считаешь меня дураком. Но я действительно дал ей выпить только одну порцию. Проклятие, ты ведь прекрасно знаешь, что я не меньше тебя ненавижу ее пьянство!

— Не волнуйся, Дьюк. Я думаю, она добралась до бутылки уже после того, как ты ушел.

— Я дал матери выпить, как только обнаружил первую неразбитую бутылку. Затем я занялся инвентаризацией. Мне казалось, я разыскал все, что осталось целым, если только ты не припрятал где-нибудь еще про запас…

— Нет, все ящики находились в одном месте. Шесть ящиков.

— Правильно. Я нашел тридцать целых бутылок — двенадцать по три четверти литра и литровую бутылку бурбона. Я тогда еще прикинул, что это будет по две бутылки на человека, а бутылку бурбона я оставлю на всякий случай. Я открыл «Кингс Рэнсэм». А налив порцию матери, я пометил уровень виски карандашом. Так что мы узнаем, пила она его или нет.

— Ты спрятал остатки? — поинтересовался Хью.

— Я засунул весь запас на самую верхнюю полку в противоположном конце убежища. Думаю, ей будет довольно трудно достать ее оттуда. Видишь, я не такой уж идиот, отец. И мать не знала, куда я прячу виски: она была в своем отсеке. Правда, могла догадаться…

— Давай проверим.

Все двенадцать бутылок были на месте. Нетронутые. Тринадцатая была едва почата, Дьюк поднял ее повыше.

— Нет! Ровно до отметки. Но ведь была еще одна, помнишь? Мы открыли ее, когда все это началось, после второго взрыва. Где она?

— После того как вы заснули, мы с Барбарой слегка к ней приложились, Дьюк, Она осталась в комнате с баллонами.

— A-а! Значит, это она разбита вдребезги. Я заметил ее, когда мы растаскивали там груду. Но тогда я совсем ничего не понимаю — каким образом Грейс могла раздобыть спиртное?

— Она и не трудилась делать это, Дьюк.

— Что ты хочешь этим сказать?

Хью подошел к аптечке и взял оттуда пузырек со сломанной печатью на горлышке.

— Посчитай, сколько здесь капсул секонала. Ты вчера вечером выпил две?

— Да.

— Карен выпила одну перед сном, одну позже; одну выпил Джо. Ни я, ни Барбара, ни Грейс не принимали его. Итого, пять капсул.

— Подожди, я посчитаю. Девяносто одна, — объявил Дьюк.

— Правильно. — Хью ссыпал капсулы обратно в пузырек. — Следовательно, она приняла четыре.

— Что же делать, папа? Промывание желудка? Рвотное?

— Ничего.

— Но как же? Неужели у тебя нет сердца… Ведь она пыталась покончить с собой!

— Успокойся, Дьюк. Она и не думала ни о чем таком. Четыре капсулы — шесть грамм — у здорового человека вызывают просто ступор, а она здорова, как бык: месяц назад Грейс была на осмотре у врача. Нет, она выпила секонал, чтобы подольше оставаться в состоянии опьянения. — Хью нахмурился. — Алкоголик — это уже само по себе достаточно плохо. Но люди, часто сами того не желая, убивают себя снотворными таблетками.

— Отец, а что ты подразумеваешь под тем, что она «выпила его, чтобы подольше оставаться в состоянии опьянения»?

— Ты никогда не принимал их?

— До вчерашнего вечера никогда.

— Ты помнишь, что ты чувствовал перед тем, как заснуть? Тепло, радость и беспечность?

— Нет, я просто лег и отключился. А потом сразу оказался у стены, да еще на голове.

— Значит, у тебя не выработалась привычка к ним. А Грейс прекрасно знает, что за эффект они дают. Опьянение, счастливое опьянение. Правда, раньше я никогда не замечал, чтобы она принимала их больше одной за раз, но ее никогда не ограничивали в спиртном. Когда человек начинает пить снотворное, не будучи в состоянии раздобыть спиртное, он на плохом пути.

— Отец, ты давно должен был подальше убирать от нее всякую выпивку.

— А как, Дьюк? Заявить ей, что выпить она не получит? На вечеринках не давать ей пить? Ссориться с ней на людях? Спорить с ней в присутствии Джо? Не давать ей карманных денег, закрыть ее счет в банке, следить, чтобы ей не давали в кредит? Разве это удержало бы ее от того, чтобы начать закладывать вещи в ломбард?

— Мама никогда бы не опустилась до этого.

— В подобных случаях такое поведение типично. Дьюк, пойми, невозможно удержать от пьянства взрослого человека, который предрасположен к алкоголизму.

Хью глубоко задумался, лицо его выражало тревогу.

— Очевидно, моя ошибка состояла в том, что я дал ей возможность бездельничать. Но она и так считала меня скупцом из-за того, что я позволял ей иметь только одного слугу и женщину, которая убирала дом. Дьюк, сам посуди, не бить же ее в самом деле?!

— Ну… Как нам поступить сейчас?

— Вот именно, канцлер. Что ж, спрячем эти пилюли подальше.

— А я уничтожу эти проклятые бутылки!

— Я бы не стал этого делать, — возразил Хьюберт.