Чтение онлайн

Я плюхнулась напротив Натальи, скинула красные туфли и скрестила ноги под огромным пушистым одеялом, отчаянно желая согреться. — Ты же не думала, что сбежишь без нас, правда?

Я усмехнулась непонимающему взгляду Тревора, направляясь к бару в поисках маленькой бутылочки алкоголя, но обнаружила только шампанское.

Пока Тревор занимал место рядом со своей женой, мое внимание привлек огромный мужчина, из-за которого диван рядом со мной прогнулся.

Мягкий материал слегка скрипнул под его весом, когда Маттео устроился рядом со мной, и мгновенно температура в салоне, казалось, изменилась. Частный самолет был отделан кремовой кожей, красным деревом и мягким золотистым светом, но пространство между нами было тяжелым, плотным, заряженным.

Не говоря ни слова, он потянулся к маленькому ящичку, встроенному сбоку от сиденья, и достал мини-бутылку виски. Именно то, что я искала. Янтарная жидкость переливалась на свету, поблескивая, как мед.

Моя бровь изогнулась, когда я взяла у него бутылку. Моя рука сомкнулась вокруг крошечной бутылочки. Мои пальцы на самую короткую секунду коснулись его пальцев, теплых и грубых, и я возненавидела то, как это заставило мой пульс участиться.

Я открутила крышку, стараясь выглядеть раздраженной, а не благодарной.

Маттео ничего не сказал. Он просто взял оставшиеся бутылочки с шампанским и начал раздавать их с ленивой деловитостью. Зак поймал свою, Тревор и мои братья тоже, а также девочки, все они непринужденно благодарили. Однако, добравшись до Натальи, он полностью обошел шампанское, открыв холодильник и протянув ей вместо него бутылку свежего апельсинового сока.

— Спасибо, — сказала Наталья, улыбаясь, ее голос был теплым.

Разговор в каюте снова возобновился, смех и подшучивания перекрывались звоном бутылок. Тревор поддразнивал Наталью по поводу свадебной церемонии, Зак наклонился, чтобы поддразнить своего брата по поводу бизнеса, и впервые с лета я заметила, как Маттео и Зак смотрят друг на друга. Меньше похожи на соперников, больше на братьев. Теперь их тон был проще, резче, только с привычными нотками, а не враждебности.

Джио и Нат даже разобрались со своими предыдущими проблемами и снова стали лучшими друзьями.

Все погрузились в спокойный ритм – семья, которую они создали, друзья, которые чувствовали себя как братья и сестры.

Все, кроме меня.

Потому что неважно, насколько уютным становился салон, неважно, сколько я сворачивалась калачиком под одеялом, чувствуя, как виски обжигает горло, я не могла игнорировать тепло, исходящее от мужчины рядом со мной, тихую силу в его молчании или тяжесть его близости.

И как бы я ни куталась в одеяло, я не могла избавиться от озноба...

Воздух был совершенно комфортным – Наталья даже жаловалась на то, что здесь слишком тепло, – но что-то во мне отказывалось оттаивать. Пальцы моих ног подогнулись под толстой тканью, и я плотнее обхватила ее вокруг тела, пытаясь сосредоточиться на жжении виски, а не на дрожи, которая отказывалась покидать мои кости.

Никто не заметил.

Никто, кроме него.

Маттео слегка пошевелился, его тело коснулось моего, легчайшая рябь в тишине. Я не смотрела на него, поначалу, но потом одеяло приподнялось всего на дюйм по краю, и его большая рука натянула его, поплотнее укутывая меня. Прежде чем я успела возразить, жар его тела окатил меня, твердый и непреклонный рядом со мной.

Я напряглась, почувствовав спиной тепло его большого бицепса, и быстро оглядела салон. Все остальные были поглощены своими разговорами – Тревор смешил Наталью, Зак рассказывал о каком-то занятии серфингом на Мауи, которым они с Тони собирались заняться. Мария и Кали о чем-то шептались. Даже Зейн был увлечен деловой беседой с Джио.

Никто не обращал на меня внимания.

— Так лучше? — Голос Маттео был низким, пронизанным той ленивой уверенностью, которая всегда вызывала у меня желание поспорить.

Я прищурила глаза, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я была в порядке.

Уголок его рта самодовольно изогнулся, как будто он знал, что я лгу. Но он не опроверг меня, не давил. Он просто придвинулся чуть ближе, его плечо коснулось моего, его жар проникал сквозь одеяло в меня, пока дрожь, наконец, не утихла. И вдруг… Мне стало немного слишком жарко.

Мы завязали разговор так естественно, что я почти забыла об осторожности. Он спросил о Гавайях, о том, что я хотела бы увидеть, бывала ли я там раньше. Я рассказала ему о походе к водопаду, который Мария умоляла меня попробовать, о луау и танцорах огня, о подводном плавании, хотя я не уверена, что мне нравится идея с рыбой. Он слушал – по–настоящему слушал — его глубокий голос вплетал вопросы и дразнящие замечания между моими словами, как будто мы делали это тысячу раз раньше.

Где-то между смехом, теплом и низким гулом реактивных двигателей мои веки отяжелели. Моя голова наклонилась без моего разрешения, мое тело предало меня, когда оно слегка прислонилось к его руке на моих плечах. Его рука была твердой, уверенной, невероятно теплой – как будто я прислонилась к раскаленной стене.

Не успела я опомниться, как одеяло и тепло его тела убаюкали меня, и я погрузилась в сон под звук его сердцебиения, ровного и непреклонного, прямо у моего уха.

Я не испытывал чувства неловкости с тех пор, как был подростком. Я презирал это чувство. И сколько я себя помню, я делал все, что было в моих силах, чтобы никогда больше этого не чувствовать.

Моя рука онемела.

Стадия «иголок» давно прошла.

Давно прошла и стадия дискомфорта.

И все же я не могу заставить себя даже дышать по-другому.

Я не хотел ее будить.

Черт, она прекрасна.

В каком-то нереальном смысле.

Ее оливковая кожа была как шелк, ни единого изъяна. Ее темные ресницы, мягкие, как трепет крыльев бабочки. Ее брови, тонкие и идеальной формы. Ее светлые волосы, прямые и платиновые, сияли как нимб вокруг всего ее тела.

Она чувствовала себя непринуждённо, ей было тепло и спокойно, и, прислонившись к моей руке, она позволила себе закрыть глаза — рядом со мной.

Я не мог заставить себя отвести взгляд. Не мог, должно быть, уже несколько часов.

Я все еще не мог перестать думать о нашем разговоре перед тем, как она заснула. Она была забавной, умной и доброй. И я не мог дождаться, когда смогу поговорить с ней снова.

Если бы не необходимость неловко прятать свою руку от всех остальных, у меня не возникло бы никаких проблем с тем, чтобы держать Франческу на руках весь полет. Но, учитывая обвинения в том, что она ненавидела меня, обнимать ее за плечи должным образом было бы неуместно. Честно говоря, я был удивлен, что она вообще позволила мне подойти так близко. Я догадался, что единственное, что Донна ненавидела больше меня, это холод.

Теперь в салоне было темно, и единственным звуком в тишине был рокот двигателей. Потусовавшись еще час, Тревор отвел Наталью в спальню в задней части самолета, чтобы она могла отдохнуть. В свою очередь, все остальные откинулись на спинки своих кресел и тоже устроились поудобнее.

Голова Марии лежала на груди Зака, ее ладонь защищающе покоилась на его сердце, в то время как его рука обнимала ее за талию, прижимая к себе – оба давно спали.

Зейн тоже спал, откинувшись назад и надвинув капюшон куртки на глаза, а Кали — его самое ценное достояние – лежала рядом, положив голову ему на плечо. Возможно, им и удалось скрыть свой маленький роман от всех остальных, но я был слишком взрослым, чтобы не замечать таких вещей. Я знал это с тех пор, как увидел, как он смотрел на нее в Python, его подземном спортзале и секретном бойцовском клубе в центре города. Поза была ничем иным, как объективно дружелюбной, но я не упустил из виду куртку, которая слегка спадала с их колен, под которой ранее были спрятаны их руки – переплетенные. Телохранитель и младшая сестра его лучшего друга… Удачи им.