Священный обман
Шрифт:
Приятно знать, что все думали, что я ни за что не понравлюсь Маттео на самом деле.
Это только подстегнуло меня стать злее, что, в свою очередь, сделало поддразнивания Маттео еще хуже, чем раньше. К концу дня я уже кипела, и он… он тоже был на взводе. Смотрел на меня своими грешными янтарными глазами, которые заставили меня прикусить губу...
Мы продолжали в том же духе в течение следующих нескольких дней
В присутствии наших друзей мы обменивались язвительными репликами и подогретыми оскорблениями. Но когда никто больше не смотрел, все накопившееся напряжение между нами переросло во что-то... Горячее.
Я была в бикини, стоя у бара у бассейна курорта, когда почувствовала теплое прикосновение к своей коже. Только для того, чтобы поднять глаза и увидеть Маттео рядом со мной, его рука покоилась на моей пояснице, он даже не взглянул на меня, заказывая напиток – old fashioned со льдом.
Когда он, наконец, посмотрел на меня, я не пошевелилась, внезапно растерявшись, почему мне так сильно захотелось, чтобы он посмотрел на меня, когда я чувствовала, как мои скулы краснеют не только от гавайского солнца.
И когда бармен принес нам обоим напитки, он вместо этого потянулся за моим, делая глоток из высокого фруктового коктейля, одновременно наклонив голову и сексуально нахмурившись.
Чувствуя головокружение, я потянулась к его стакану и сделала медленный глоток виски, оставив на ободке пятно от помады.
Маттео – с загорелой кожей, золотисто–каштановыми волосами и темно-янтарными глазами — взял бокал из моей руки, наши пальцы соприкоснулись, и отпил прямо из того места, где мои алые губы оставили кровавый след. Это вызвало прилив тепла к моему животу, который тяжестью опустился между бедер.
Я сглотнула.
— Хорошо?
Он покачал головой. — Восхитительно.
Сирены были латинской фольклорной сказкой, о которой меня предупреждали с тех пор, как я был маленьким ребенком в Мексике. Красивые женщины с ядовитыми клыками и ангельскими голосами, которые соблазняли даже самых сильных мужчин на гибель.
Я никогда не встречал женщину, которая вскружила бы мне голову.
Так было до тех пор, пока я не встретил Франческу ДеМоне.
Она запустила свои нежные пальцы в мои волосы и вонзила их в мой разум только для того, чтобы смешать мои мысли со своими идеально наманикюренными ногтями – пока не завладела каждым моим моментом бодрствования и ночным сном.
То, как ее волосы развевались на летнем воздухе, словно она плавала в океане. Как вода сверкала вокруг нее, как миллион бриллиантов, когда она входила в нее. То, как ее загорелая кожа сияла, как закат в золотой час. Этот мягкий, расслабленный взгляд в ее глазах, как будто она наконец обрела покой – здесь, на пляже.
Я сидел на краю бассейна в обжигающей жаре, наблюдая, как мой порок выходит за пределы моего тела.
Я не мог заснуть. Думать. Есть.
Я пытался, но ничто не заставляло меня что-либо чувствовать.
Кроме нее.
Я не знал, что это было. Потому что это было похоже на все одновременно. Пытаться точно определить, какой эффект на меня произвела Франческа ДеМоне, было бессмысленно. Мы даже никогда не целовались, не говоря уже о прикосновениях. Мы почти не разговаривали за последние пять месяцев. Она вела себя так, словно не хотела иметь со мной ничего общего. Но я не мог выбросить ее из головы.
Эта женщина игнорировала меня.
Она отравила меня своей одержимостью, своей священной женственностью – идеальным храмом ее человеческого тела, которое могло лишить жизни любого мужчину простым щелчком пальцев. А потом она бросила меня. Оставила меня совсем одного мучиться мыслями о ней.
Я смотрел, как Франческа приближается ко мне, медленно и чувственно, ее ведьмовские глаза все время были прикованы ко мне. Я почти почувствовал, как у меня отвисла челюсть. Только для того, чтобы она прошла прямо мимо меня, прикосновение воздуха было призрачным прикосновением к моей коже. Я повернул голову, все еще следуя за ней взглядом и наблюдая, как она раскачивает бедрами из стороны в сторону.
Я провел языком по зубам.
Она залезла в бассейн на дальнем конце и присоединилась к своим подружкам. Я прищурился, увидев, как ее платиновые волосы стали золотыми в воде. Ее взгляд «трахни меня» встретился с моим через воду, призывая меня подойти, как я делал всю неделю, и еще немного побегать за ее задницей.
Я стиснул коренные зубы, напоминая себе, что я тридцатичетырехлетний взрослый мужчина, который никогда в жизни не бегал за женщиной.
Словно прочитав мои мысли, Донна с бьющимся сердцем наполовину вынырнула из воды, мокрая, как сирена… Поднесла руки к груди. И выжала воду из своего незаконно крошечного бикини.
Моя кровь закипела еще сильнее.
Я сдался. Приподнял бровь.
Едва заметная ухмылка тронула уголок ее рта.
Я держал руки скрещенными на коленях, пряча стояк в плавках.
Остаток недели прошел так же незаметно.
Пропустив экскурсию к водопаду в последний день, я спустился к завтраку из своего номера и был приятно удивлен. Франческа тоже здесь, хотя я сомневался, что она осталась бы, если бы знала, что я тоже тут. Потому что это означало, что она была со мной наедине. И как бы сильно она ни отдавалась этой нашей маленькой игре, я знал, что она боялась оставаться со мной наедине. Потому что тогда она не могла скрыть, что на самом деле чувствует ко мне.
Когда мы были одни, она была другой.
Не мягче.
Но сильнее в своей уступчивости. Смелее в том, что позволяла мне брать бразды правления в свои руки. Она рисковала. Устанавливала свои собственные правила.
Франческа сидела за одним из маленьких столиков на краю террасы в одиночестве, скрестив длинные ноги, мягкий гавайский бриз играл несколькими прядями ее платиновых волос. Позади нее простирался океан, ранний солнечный свет отражался от воды, как россыпь бриллиантов. Она еще не заметила меня, слишком занятая изучением меню завтрака с этой сексуальной маленькой морщинкой между бровями.
Я направился прямо к ней, не потрудившись скрыть улыбку.
— Доброе утро, princesa, — поздоровался я, выдвигая стул напротив нее. Она открыла рот – вероятно, чтобы сказать мне, чтобы я уходил, – но я сел прежде, чем она смогла произнести хоть слово.
Она вздохнула, опуская меню ровно настолько, чтобы ее взгляд мог встретиться с моим. — Маттео. Ты не можешь… Буквально сесть где-нибудь еще?
— Неа, — сказал я, откидываясь на спинку стула, наслаждаясь тем, как солнечный свет играет на золотом крестике у меня на шее. — Это лучшее место в зале.