Чтение онлайн

Клуб взорвался.

Все зааплодировали, направляясь к танцполу, как будто всю ночь ждали именно этого момента. Я рассмеялась. Эта песня. Она вернула меня к жаркому итальянскому лету подросткового возраста, к пасте и мороженому, к танцам на переполненных площадях до полуночи.

Теплая рука Маттео крепче сжала мою.

— Маттео... — Я рассмеялась, но он не дал мне шанса сопротивляться. Он потащил меня прямо в центр толпы, лавируя между парами, пока ритм не поглотил нас.

Песня набирала обороты, ритм проникал глубоко в мои кости.

А затем, без предупреждения, Маттео притянул меня прямо к себе.

Я прижалась к его груди, ткань его рубашки была мягкой, но упругой на моей коже, жар его тела проникал сквозь тонкую ткань моего платья. Мои руки инстинктивно взлетели вверх, чтобы не упасть, – и оказались обернутыми вокруг его шеи.

Мгновение мы просто стояли, уставившись друг на друга.

Его карие глаза встретились с моими, теплые, как мед, и полные чего-то такого, от чего у меня сжался живот. Воздух между нами казался наэлектризованным, живым.

Его руки скользнули на мою талию, уверенно и собственнически, но не подавляюще, направляя меня в музыку. Мы начали медленно, тела раскачивались идеально синхронно, мир вокруг нас растворился в ничто, кроме песни, пульсирующей под полом, и тепла его рук.

Но затем ритм изменился, припев взорвался, и танцпол ожил.

Маттео ухмыльнулся мне сверху вниз, и, прежде чем я успела моргнуть, он развернул меня к себе и снова вернул обратно. Я засмеялась, ловя ритм, как будто это было моей второй натурой, мои бедра легко двигались в такт.

Я увидела вспышку удивления в его глазах, но он быстро адаптировался, шаг за шагом следуя за мной.

Толпа вокруг нас расплылась, когда мы приняли невысказанный вызов.

Каждый раз, когда он толкал, я отвечала ему тем же. Когда он крутил меня, я крутилась так, словно выросла на этом полу. В какой-то момент я полностью оторвалась от него, танцуя сама по себе, покачивая бедрами, подняв руки, дразня его озорной улыбкой.

Он стоял и наблюдал за мной, его глаза потемнели от чего-то среднего между весельем и голодом.

Затем, одним плавным движением, он схватил меня за талию и притянул обратно, наши тела соприкоснулись прямо в такт.

К концу песни у нас перехватило дыхание. Мои руки обвились вокруг его шеи, пальцы запутались в мягких волосах у него на затылке. Его руки были твердыми на моих бедрах, прижимая меня к нему, как будто весь клуб исчез.

Его лоб почти касался моего, когда он пробормотал, достаточно тихо, чтобы услышала только я: — Почему я никогда раньше не видел, как ты танцуешь? Ты невероятна.

Я почувствовала, как румянец пополз вверх по моей шее. — Я люблю танцевать.

Улыбка Маттео стала медленной, опасной, как будто он только что узнал секрет. — Принято к сведению.

И следующие три часа мы именно этим и занимались. Мы не останавливались. Не тогда, когда с девяностых до начала двухтысячных звучал хит за хитом. От Селены и Айви Куин до папочки Янки, Тего Кальдерона и Дона Омара.

Мы с Маттео переключались между стилями, чтобы соответствовать каждой песне, и у меня так сильно болели щеки от пения и смеха, а ноги так онемели, что я даже не чувствовала боли.

Единственное, что я могла чувствовать, это эйфорию в моих венах. Пот, блестящий на моей коже. Уверенное биение пульса между моих бедер каждый раз, когда мы приближались друг к другу, и его руки были повсюду на мне.

Его грубые ладони на моей талии, бедрах и руках. Длина моих ног, когда он прижал мое колено к своему торсу. Когда я повернулась, и моя спина оказалась прижатой к его груди, и я снова прижалась к нему бедрами...

Его лоб прижался к моему. Его руки обхватили меня. Его пальцы скользнули по моей спине. Его дыхание на моей шее...

Его темные глаза смотрят в мои и видят каждую обнаженную часть меня. Его рука на моем затылке. Мне хотелось вонзить зубы в его нижнюю губу...

В час ночи, когда мы выходили из клуба, на улицах было тише, теплая гавайская ночь окутывала нас, как шелк. С океана дул соленый бриз, а небо над головой было глубоким, темно-синим, усыпанным звездами. Мои каблуки мягко цокали по цементным плитам улиц, пока мы шли, держась за руки, музыка все еще отдавалась слабым эхом позади нас.

Я слегка покачнулась в сторону Маттео — наполовину пьяная от коктейлей, наполовину сонная от танцев. Мое тело казалось восхитительно тяжелым, расслабленным, какого не было уже несколько месяцев.

Беседа текла между нами, как вода. Мы говорили обо всем и ни о чем – о паре на танцполе, которая явно была чемпионом по сальсе, о том, какими неожиданно вкусными оказались уличные чуррос, о том, что Маттео подумал, что у старика, продававшего браслеты из ракушек возле пирса, — лучшая реклама в истории.

К тому времени, как мы добрались до окраины города, тихий гул курорта сменился оживленным ритмом ночной жизни. Мягкий свет фонарей указывал нам путь, и отдаленный шум волн, целующих берег, становился все громче.

Я вздохнула, совсем чуть-чуть, усталость пробиралась в мои кости теперь, когда адреналин спадал.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, Маттео обнял меня – и одним невероятно плавным движением сбил с ног.

— Маттео! — Я ахнула, инстинктивно схватив его за плечи. Его смех был низким и теплым у моего уха.

— Расслабься, princesa, — пробормотал он, легко устраивая меня в своих объятиях. — Я держу тебя.

— Я могу идти, — запротестовала я, хотя моему голосу не хватало убежденности.

Его ухмылка стала шире. — Я знаю. Но мне нравится нести тебя.

И вот так мое сопротивление иссякло. Я слегка прислонила голову к его груди, вдыхая слабый аромат его одеколона – чистый, мужской, теплый. Ровный ритм его сердцебиения под моей щекой заставлял меня чувствовать себя в необъяснимой безопасности.