Чтение онлайн

Обратная прогулка до курорта заняла десять минут, но мне показалось, что она была короче. Свет фонаря заливал нас, когда мы проходили через сады, стрекотание сверчков смешивалось с шумом прибоя.

Когда мы добрались до вестибюля, Маттео осторожно поставил меня на землю, как будто я была чем-то драгоценным.

Пока мы поднимались на лифте, никто из нас не произнес ни слова. Молчание не было неловким – если уж на то пошло, оно было… Напряженным.

Он проводил меня до самой двери, небрежно засунув руки в карманы, но ни разу не отвел от меня взгляда.

Я остановилась перед своей комнатой и повернулась к нему лицом. — Спасибо, — тихо сказала я. — За сегодняшний вечер. Это было… Незабываемо.

Его улыбка была медленной, почти ленивой. — Я с нетерпением жду возможности повторить это в Нью-Йорке.

Жар разлился по моим щекам прежде, чем я смогла его остановить. Я прикусила губу, и от этого стало только хуже, потому что взгляд Маттео опустился на нее – ненадолго, потемнев.

Какое-то мгновение никто из нас не двигался.

Мы стояли слишком близко. Мягкое освещение коридора играло на его золотистой коже, острой линии подбородка, блеске подвески в виде креста. Его рука дернулась вдоль бока, как будто он боролся с желанием дотянуться до меня.

Я вздернула подбородок, встречая его пристальный взгляд. Мои губы приоткрылись. Его взгляд скользнул вниз, к моему рту. Мой переключился на его.

Мир вокруг нас погрузился в тишину. Все, что я могла чувствовать, это тепло, исходящее от его тела, слабый аромат соли и специй в воздухе и биение моего сердца о ребра.

Он наклонился – совсем чуть-чуть. И я не отступила. Я тоже наклонилась.

Его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. Мое сердце бешено колотилось, руки вцепились в ткань платья. Еще дюйм. Еще один дюйм и...

Я первой разорвала зрительный контакт, яростно покраснев и опустив глаза, как будто мне вдруг стало страшно.

Маттео медленно отстранился. Когда я подняла глаза, он все еще мягко улыбался. Уважительно. Как будто он точно понял меня.

— Спокойной ночи, princesa, — пробормотал он.

— Спокойной ночи, — прошептала я в ответ.

Я проскользнула в свою комнату, прежде чем успела выставить себя еще большей дурой, и закрыла дверь, прислонившись к ней, когда мои колени предательски подогнулись подо мной.

Мое сердце все еще бешено колотилось. Там, где задержался его взгляд, моя кожа была теплой.

Что, черт возьми, произошло сегодня вечером?

Настоящее

Гавайи

Одиночество было оглушающим.

В номере было тихо, такая тишина бывает только посреди ночи, когда даже океан, казалось, шепчет, а не ревет. К этому времени все уже спали. Сумки были упакованы, рейсы запланированы, планы на наше возвращение в Нью-Йорк во второй половине дня уже составлены.

Но я не могла заснуть.

Я лежала на спине в огромной кровати, мягкие и прохладные простыни касались моей кожи, уставившись на бледный отблеск лунного света, растекавшийся по потолку. Шторы были отдернуты, балконные двери оставлены приоткрытыми, впуская аромат океана – соли и гибискуса, теплый ночной воздух обволакивал меня, как призрак.

Волны мягко накатывали снова и снова, их ритм почти гипнотизировал.

Кали ушла раньше в комнату Зейна, смеясь над чем-то, чего я не расслышала. Мария и Наталья, очевидно, были со своими мужчинами. Кармен и Ким были по соседству, вероятно, крепко спали после нашего долгого дня. Впервые за всю поездку я была совершенно одна.

И я ненавидела это.

Гулкая боль сдавила мне ребра, внезапная и необъяснимая. Для этого не было причины – ничего плохого не произошло. На самом деле, сегодняшний вечер был… Идеальный. Лучше, чем идеально. Теплый ветерок, смех, танцы, он.

Но по мере того, как ползли часы и воцарялась тишина, внутри меня начала расцветать меланхолическая тяжесть. Мое горло сжалось без всякой причины, и я быстро заморгала, сбитая с толку внезапным жжением в глазах.

Почему мне захотелось плакать?

Я повернулась на бок, лицом к балкону. Лунный свет лился через открытые двери, заливая кровать мягким серебристым светом. Мои белые простыни слабо мерцали под ним, моя кожа светилась так, как бывает только при поцелуе луны. Я глубоко вдохнула. Воздух был теплым, ароматным, пахнущим морем.

И все же внутри меня все замерло.

Мысль о завтрашнем отъезде неприятно засела у меня в животе. Обычно мне не терпелось бы вернуться в Нью-Йорк – обратно к хаосу, встречам, острым граням моей жизни. Это была моя территория. Мой ритм.

Но сегодня вечером… все было по-другому.

Мысль о возвращении не приводила меня в восторг. У меня сжалось в груди.

Я не могла этого объяснить. Возможно, все дело было в том, как Гавайи заключили меня в объятия на прошлой неделе – легкие дни у бассейна, ночи, наполненные музыкой и звездами. Может быть, это было из-за того, что я была окружена людьми, которые мне были небезразличны, без постоянного делового шума на заднем плане.

Или, может быть,… может быть, это был Маттео.

То, как его рука ощущалась в моей, когда мы шли по городу. То, как он смотрел на меня раньше, у моей двери, как будто я была единственной вещью в мире, которая имела значение.

Я отогнала эту мысль, разозлившись на саму себя. Это была не я. Я не сентиментальна. Я не лежу без сна, чувствуя себя влюбленной идиоткой из–за мужчины — особенно из-за него.

Но сколько бы раз я ни переворачивалась, поправляла простыни, смотрела в потолок, тяжесть в груди оставалась.

Впервые я не с нетерпением ждала завтрашнего дня. И это напугало меня больше, чем я хочу признать.

Простыни зашуршали, когда я села, мое тело заныло, как будто моя кожа сидела не совсем правильно. Больше не было смысла притворяться – я не собиралась спать.

С тихим вздохом я спустила ноги с края кровати. Мраморный пол был прохладным под моими босыми ступнями. Легкий ветерок врывался в открытые балконные двери, принося с собой аромат соли и ночных цветов.

Я выскользнула наружу.