Чтение онлайн

Но протестантское присутствие в России есть. Шведское присутствие лютеран есть, потому что под Петербургом довольно большое присутствие их было и раньше, и тех ингерманландцев, которые были лютеранами. Поэтому их присутствие там – это возвращение к традиционной религии. Но вот обращения в свою веру православных со стороны традиционных Протестантских Церквей мы не наблюдаем.

Они оказывают только искреннее сотрудничество Русской Православной Церкви? Некоторые да. Говоря об этих Церквах, надо подчеркнуть хороший результат, который дала деятельность совместной теологической группы представителей Русской Православной Церкви и Евангелической Церкви Германии, принявшей документ о взаимоотношениях между этими Церквами, который является основополагающим для дальнейшего богословского диалога. Другим важным моментом в отношениях с Евангелической Лютеранской Церковью Финляндии явился X Богословский конгресс, организованный в Киеве этими Церквами, предметом которого была тема миссии и мира. Конечно, говоря об отношениях между Русской Церковью и Протестантскими Церквами, нельзя не сказать о том, что является помехой для богословского диалога: прежде всего – женское священство, которое не только усложняет диалог, но и аннулирует результаты, которых мы достигли.

Но Вы, Ваше Святейшество, в прошлом говорили и о протестантском прозелитизме.

За исключением тех, о которых я уже сказал, и с уточнениями, которые я сделал. Действительно, на канонической территории Русской Церкви зарегистрирована прозелитическая деятельность некоторых протестантских деноминаций через миссионерские организации и «проповедников».

Видите ли, любая прозелитическая деятельность – всегда разрушительна, когда направляется к людям, крещенным в Православии или связанным с ним историческими корнями. Прозелитизм ведет не только к деформации веры во Христа, но и к разрушению национальной культуры, которая в России всегда несла евангельское благовещение. Деятельность всех этих псевдомиссионеров в нашей стране мешает международной христианской солидарности, которая в годы тоталитаризма помогла Русской Церкви выжить. Подобная миссионерская деятельность оскорбляет национальные и религиозные чувства людей, потому что игнорирует духовные и культурные традиции русского народа. И если раньше эти псевдомиссионеры выступали на стадионах, в больших концертных залах, чтобы привлекать большие массы, то со временем их деятельность привела к созданию местных общин. Эти псевдомиссионеры, создавая, например, сеть школ, прекрасно знают, что, готовя кадры работающих стабильно в их общинах в России, они имеют надежду остаться здесь навсегда.

Ясно, что мы стараемся ограничивать наступление этих псевдомиссионеров, приезжающих из-за рубежа. И как ответ на это они обвиняют нас, что мы ограничиваем права человека. А что значит свобода? Значит ли она всетерпимость, иметь возможность делать все, что хочется? Нет. Истина Христа, которая делает нас свободными, дает нам одновременно огромную возможность, ответственность уважать и защищать свободу других.

И поведение этих псевдомиссионеров является нарушением этой христианской и гражданской свободы. Наш долг – защищать себя от прозелитизма, бороться за души людей и не позволить им погибнуть, используя все средства, которые закон предоставляет в наше распоряжение.

Ваше Святейшество, но в России существует свобода совести (веры) по закону.

Да, каждый свободен выбирать свою веру. С юридической точки зрения, мы все равны перед государственным законом. И мы не хотим обидеть никого.

Каждый может выбирать веру, которая ему больше нравится. Но мы не можем не учитывать, что православных в этой стране миллионы, а сект, которые имеют мало адептов, всего несколько десятков. Мы не можем не учитывать, что Православие на Руси существует более тысячи лет, а эти секты – совсем недавно.

Надо принять во внимание те заслуги, которые имеет Русская Церковь перед народом, государством, культурой страны. Они действительно огромные. И этого забывать нельзя.

В то же время наблюдаются попытки расшатать православную совесть крайним либерализмом, который может привести к трагическим последствиям, расколу, разделению Церкви, угасанию православной церковной совести, к разрушению общества и страны.

Я считаю, что наш долг – противопоставить этому разрушительному процессу силу нашей веры, традиции, живой опыт Православия, христианской любви, беспокоясь за каждого верующего и судьбу России. Я не устаю повторять русскому клиру, что каждый священник перед Богом поклялся защищать паству, которую ему Христос вручил. И я осуждаю поведение тех священников, которые бездействуют, когда активисты новых религиозных движений или других Церквей делают все для увеличения своих сторонников: их проповедники толпятся на улицах, площадях, на станциях метро. Нельзя называть пастырями тех священников, которые позволяют волкам напасть на свою паству.

Что Вы думаете о наступлении новых религиозных культов, и в том числе культов протестантской ориентации, которые заполонили всю Европу, представители которых занимаются пропагандой, держа в руках Библию и читая ее не согласно тысячелетней христианской традиции?

Деятельность разных прозелитических сект в нашей стране достигла своей кульминации в 1990–1994 годах, постепенно она уменьшалась и была прекращена благодаря участию прокуратуры. Но увеличились секты, доктрины и практика которых через религиозный и психологический методы находят сочувствие людей, которые переживают определенный социальный или финансовый кризис.

Различные харизматические движения, которые сегодня существуют, и различные секты заполнили не только Россию, но и Европу, и особенно Южную Америку. И я знаю, что и Римско-Католическая Церковь имеет большие проблемы с этеми сектами в Латинской Америке. Я думаю, что это направлено главным образом против основных Церквей: против Православных Церквей, против Римско-Католической Церкви. Есть определенный подтекст – разрушить Единую Святую Соборную Апостольскую Церковь. Поэтому мы должны противостоять всеми мерами действиям этих деструктивных сект, течений, которые сегодня пытаются навязать людям свои убеждения где силой, где подкупом. Нас очень беспокоит также увеличение сатанинских сект с убийствами, профанациями православных храмов. Кажется, что только в Москве действуют более 30 сатанинских сект с около 2000 адептов.

Эти секты действуют также в медицинской сфере, например адепты движения «Христианская наука» для осуществления своей программы дизинтоксикации впервые в мире получили разрешение заниматься экспериментами над детьми. Благодаря участию Русской Церкви Министерство здравоохранения запретило пропаганду и использование этих методов. Нас также беспокоит судьба бывших адептов, которые оставили свою работу, семью, потеряли связи с обществом. Наш долг – дать им Истину, Христа и помочь им возвратиться к нормальной жизни.

Как православные относятся к межрелигиозному диалогу, особенно с исламом?

У нас сходные задачи, реставрация душ и храмов, разрушенных годами насильственного атеизма. Каждый народ должен вернуться к его собственным историческим корням: русский – к православным, мусульманский народ – к исламским. Сегодня никто не должен призывать к «крестовым походам» друг против друга, чтобы не повторять печальных ошибок прошлого. Если мусульмане будут жить действительно по-исламски, а христиане – по-христиански, тогда наши народы будут жить мирно, и тогда между нашими общинами никогда не будет никакой конфронтации.

В течение 26 лет я был одним из президентов Конференции Европейских Церквей. В рамках этих конференций мы имели рабочую группу «Ислам в Европе», которая изучала присутствие ислама в Западной Европе. Вот тогда мы получали сведения, что ежегодно в странах Западной Европы строятся от 20 до 25 исламских центров на средства Саудовской Аравии, Арабских Эмиратов. И это не только мечети, это и культурные центры, это медресе. Протестантских лидеров Западной Европы, которые входили в состав Конференции Европейских Церквей, это беспокоило, потому что все время усиливалось присутствие представительства ислама в Западной Европе. Но проистекало-то это из-за того, что местные жители просто не хотели работать. В Западной Европе где Вы увидите, что местные жители работают или официантами, или горничными в гостиницах, или на каких-то других уборочных работах – все иностранные рабочие. Вот это и привело к тому, что когда я как-то недавно сказал, что Франция – это традиционно католическая страна, а мне архиепископ Евкардиский Сергий говорит, что уже давно не католическая, потому что 6 млн мусульман.

По поводу межрелигиозных отношений я уже упомянул, что традиционными религиями для России являются ислам, иудаизм, буддизм. Мы поддерживаем диалог, межрелигиозный диалог, с исламом. В частности, мы уже провели три встречи на тему «Ислам – Православие» с представителями Ирана. Сейчас в России создан Общенациональный Российский Фонд помощи тем, которые пострадали при исполнении служебного долга. Это военные, которые получили ранения, или семьи, которые лишились кормильцев. Президент просил, чтобы я возглавил Попечительский Совет этого Фонда, и в него вошли и Верховный муфтий Талгат, и главный раввин Лазар, и представитель от буддизма. Так что мы вместе сотрудничаем в благотворительных фондах, у нас нет антагонизма друг к другу.

Я думаю, что поскольку ислам существует в России более 400 лет, то у нас накопился опыт доброго сотрудничества с последователями ислама. Да, мы выражаем опасения, когда ваххабизм начинает проникать в Россию, но это приходит извне. В России ваххабизма не было. Здесь ислам был очень умеренный. И опыт многовекового совместного проживания позволяет и представителям ислама, и представителям Православия успешно сотрудничать.

Я думаю, что такое межрелигиозное сотрудничество, которое осуществляется на российской почве, должно развиваться и на более широком поле. Я могу привести пример, что по моей инициативе трижды собирались духовные руководители Азербайджана в лице шейха Паша-Заде и Верховного Католикоса всех армян, сначала Вазгена I, затем Гарегина I, а теперь Гарегина II для решения карабахской проблемы. Когда шла война, проливалась кровь, религиозные деятели собирались и искали выход из ситуации. Это тоже опыт сотрудничества, когда к нам обратились и Верховный Католикос всех армян, и шейх ислама Паша-Заде с просьбой: «Соберите нас, чтобы мы поговорили бы друг с другом, и мы бы нашли пути». И мы обращались к государственным деятелям Азербайджана и Армении, излагая свое видение решения этой конфликтной ситуации. Так что надеюсь, вступив в XXI век, в третье тысячелетие от Рождества Христова, мы будем и дальше не только возрождать церковную жизнь в нашей стране, не только помогать людям обрести веру в Господа Бога, не только молитвой и морально поддерживать людей в трудностях и испытаниях, но и развивать межрелигиозное сотрудничество, межрелигиозный диалог. Вчера я принимал президента Ирана. Он десять лет тому назад предложил диалог цивилизаций и, наряду с последним, считает очень важным диалог религий. Я думаю, что мы будем участвовать и в диалоге цивилизаций, и в диалоге религий.

В Италии мусульманское присутствие тоже очень большое, а в Лондоне кажется, что мусульман больше, чем христиан.

В Лондоне я давно не был, но я видел целые районы, где и торговля вся и все в руках мусульман. В основном это происходит из-за того, что пользуются дешевым иностранным трудом. Мусульмане прибывают главным образом из Албании, Турции, Алжира, Марокко, Югославии. У них большие семьи, устойчивые традиции, за счет этого количество населения увеличивалось, оно ассимилировалось, и присутствие мусульман все возрастало.

Поэтому перед лицом увеличивающегося присутствия мусульман в Европе и активной деятельности различных тоталитарных деструктивных харизматических сект, которые нахлынули, нужно стараться, в первую очередь, в своей стране сохранять христианство, а не думать о просвещении просвещенных уже тысячу лет тому назад народов, которые подверглись жесточайшему гонению, отторжению от веры и которых мы постараемся сами просветить и вернуть к вере Христовой. Это только осложняет наши отношения, когда параллельно с нашей миссией осуществляют миссию другие Церкви, в частности, Римско-Католическая Церковь, которые пытаются заполнить тот духовный вакуум, который образовался в душах людей в результате 70-летнего гонения на веру.

Разрешен ли брак между христианкой и мусульманином и на каких основаниях? Ко мне не было таких обращений. Ко мне часто обращаются как к епископу Москвы люди англиканского, католического и протестантского вероисповеданий с просьбой венчаться с православной или православным. Я даю благословение на венчания. Обращений со стороны мусульман не было. Я думаю, что мусульмане живут очень компактно, и смешанных браков не так много.

Но если бы это случилось, то дали ли бы Вы Ваше благословение? Нет.

Какие религиозные отношения поддерживаются с евреями? Межрелигиозных отношений меньше, а больше в социальной области. У нас доброе сотрудничество. У нас опыт еще с периода Советской власти, когда мы вместе выступали за сохранение мира, против ядерной угрозы, против голода. Мы вместе участвовали в благотворительных акциях помощи пострадавшим во время землетрясений и т. п. Так что здесь больше социально-благотворительное сотрудничество, чем религиозный диалог.

Русская Православная Церковь обвиняется в национализме? Нет, я не скажу так. Мы против межнациональной и межрелигиозной розни, мы никогда не поддерживаем тех, кто сеет межрелигиозную и межнациональную рознь.

Уже в эллинистическую эпоху евреев упрекали за смешение с другими. Иногда Русская Православная Церковь обвиняется в антисемитизме. Нет! У нас есть много священнослужителей еврейского происхождения, совершающих свое служение.

А в прошлом? Тоже неверно. Когда в России, еще тогда, бывали погромы, Русская Православная Церковь осуждала их как проявления антисемитизма, межрелигиозной и межнациональной розни.

Ваше Святейшество, Вы часто повторяете, что Бог непознаваем, невидим. Как Вы объясняете тот факт, что во имя Бога Церковь представляется сегодня фактором политической власти в нашем обществе?

Церковь Христова – вне политики. Вспомним о том, что написано в Апостольских правилах: «Епископ, пресвитер или диакон да не приемлет на себя мирских попечений». Есть люди, пытающиеся привнести политику в Церковь. Церковь не должна участвовать в политической борьбе. Уже не раз говорилось, что если отдельные священнослужители выступают на политических собраниях с различными «программами», то это всегда их собственные программы, а никак не Церкви: они не имеют права говорить от ее лица. Священнослужитель не может принадлежать к той или иной партии, так как в этом случае будет необъективен по отношению к своей пастве. Пастырь должен в равной степени быть внимателен к людям любых политических убеждений, и сердце его должно быть открыто каждому прихожанину. Цитируя слова католического епископа, скажу, что если Церковь заключает политический брак с одной из партий или с одной из ветвей власти, то рискует вскоре оказаться политической вдовой. Как христианин, как Патриарх, во всех событиях, происходящих в нашей стране, я пытаюсь понять их духовно-нравственный смысл. У меня нет политической программы, с которой я мог бы сверять те или иные происходящие политические события и в соответствии с этим давать бы им оценку. Евангелие – самая простая и самая главная книга человечества – является для меня той вехой, которую я стараюсь не упустить из виду в своих суждениях и действиях. И, соответственно, политические события и изменения в политической жизни страны для меня важны в их человеческом измерении: помогают ли они людям жить по-евангельски или дезориентируют людей, затрудняя им путь обретения Христа.