Чтение онлайн

— Тебе нужна охрана, чувак, — говорит Эйден. — Я почти уверен, что те люди в холле сфотографировали тебя.

Я сажусь на его кровать и откидываю голову назад к изголовью в знак поражения. Все, чего я когда-либо хотел, — это играть в хоккей, и теперь, когда я там, где мечтал оказаться, мне кажется, что моя мечта ускользает сквозь пальцы. Лишнее внимание и мнения не беспокоили бы меня, если бы я мог избавиться от давления, требующего от меня совершенства, — груза, который удобно отнимает у меня возможность делать то единственное, в чем я всегда был хорош.

— Эли только что практически обломал нам вечер? — спрашивает Саммер.

Эйден пожимает плечами и с ухмылкой смотрит на свой телефон.

— Я все еще готов, если и ты тоже.

Я громко застонал. У меня были надежды, что их отношения на расстоянии дадут мне хоть какую-нибудь передышку от ППЧ1.

— Думаю, я пас, — Саммер смеется. — Повеселитесь там!

Я опускаю голову на руки.

— Как я могу сосредоточиться на игре, когда знаю, что завтра об этом первым делом напишут в прессе?

Эйден кладет телефон на тумбочку и бросает на меня жалостливый взгляд. Он делает это каждый раз, когда случается какая-то подобная глупость.

— Тебе ужасно не повезло, чувак. Похоже, люди купились на всю эту историю о «золотом мальчике», превратившемся в плейбоя.

Неожиданным поворотом событий стало видео, опубликованное нашей командой. Я нерешительно согласился снять один день из жизни новичка НХЛ, и людям это понравилось. Не уверен, что им понравились именно ляпы, они могли посчитать вдохновляющей и мою тренировку.

— Это моя вина. Я должен был отказаться от лишней публичности, когда у меня была такая возможность, — когда наша команда по социальным сетям обратилась ко мне с идеями о дополнительном контенте, я по глупости согласился. Подумал, что это пойдет на пользу моей игре, а не испортит ее.

— Они бы уговорили тебя в любом случае. Им нужны зрители, особенно учитывая падение рейтингов в прошлом году.

Я вздыхаю.

— Красавчик-хоккеист, который ни хрена не может забить. Таким будет следующий заголовок.

— У тебя было много передач. Поверь, однажды ты тоже забьешь гол, — уверяет он. — Просто найди что-то, что позволит тебе дышать. Что-то, что снимет давление, которое ты испытываешь.

— Легче сказать, чем сделать. Не у всех есть такая девушка как Саммер, — пробормотал я.

Он улыбается.

— Верно, но они не донимают меня только из-за ее отца. Он прикроет это дерьмо, прежде чем они попытаются что-то сделать.

Отец Саммер входит в «Зал славы НХЛ», и мы все были сильно удивлены, когда встретили его на последней «Замороженной четверке».

— Может, мне стоит с ним встретиться, — предлагаю я.

Эйден смеется и бросает мне свою запасную джерси.

— Удачи.

Когда я переодеваюсь в треники, мой телефон вибрирует от сообщения тренера. Это уже шестое напоминание о завтрашнем мероприятии. Мы должны быть готовы к торгам, ведь команда выставляет на аукцион свидания с игроками.

— Ты идешь завтра на благотворительный вечер? — спрашиваю я Эйдена.

— Это обязательно. Там будет вся организация «Тандер».

Великолепно.

Воротник моей парадной рубашки душит меня, когда мы входим в зал.

Наш утренний перелет в Торонто прошел более спокойно, чем ожидалось. Никаких новых заголовков и неожиданных визитов от поклонниц. Администрация отеля даже извинилась за то, что пустила наверх незнакомую женщину, но они не могли этого знать, поскольку она представилась моей невестой. Судя по всему, она ходит на каждую игру, будь то домашняя или выездная. Ее преданность стоила бы уважения, если бы не была такой жуткой.

— Расслабься, чувак, — Эйден подталкивает меня локтем, от чего я перестаю дергать себя за воротник. — Это всего на несколько часов, а потом мы сможем уйти.

— Ты так говоришь только потому, что не тебя выставляют на аукцион.

Аукцион проводится каждый год, и поскольку на торгах участвуют женщины постарше, наша команда по связям с общественностью подумала, что было бы здорово включить в него и меня. Или это что-то вроде посвящения для новичков. Эйдену пришлось отказаться от участия, используя свою девушку в качестве предлога.

— Я тебя прикрою, но знай, что ты можешь сделать чью-то бабушку очень счастливой, — он смеется.

Я закатываю глаза, когда тренер встает рядом со мной, и одно его присутствие вызывает панику в моей груди.

— Уэстбрук. На минутку, — он жестом показывает в сторону бара.

Не нужно быть гением, чтобы понять, о чем пойдет речь. Когда я подсаживаюсь к нему за столик, он кладет на него свой телефон, показывая статью и фотографию девушки со вчерашнего вечера и с моим лицом под очередным заголовком.

НОВИЧОК «ТОРОНТО ТАНДЕР» УХЛЕСТЫВАЕТ ЗА КРАСОТКОЙ.

Серьезно? Они просят стажеров писать эти заголовки?

— У меня нет привычки читать это дерьмо, но, когда генеральный менеджер спрашивает, почему мой новый игрок появляется на обложках журналов чаще, чем на льду, у меня не остается выбора.

Дерьмо. Генеральный менеджер, Маркус Смит-Бомонт, самый суровый из суровых. Если он слышал об этом, то наверняка я стал предметом обсуждения совета директоров — тех, кто решает, стою ли я того аванса, который они мне выплатили.

Когда меня только задрафтовали, до меня дошли слухи, что он был против моего перехода в «Тандер». Брать двух игроков из одного университета в один год — не совсем норма, но и не что-то новаторское.

— За этот месяц я уже получил несколько журналов, если тебе вдруг захочется их прочитать, — его слова прозвучали менее сердито, чем следовало. Я в одиночку порчу имидж новичка, и организация не может быть этому рада. — Еще один скандал и еще одна игра без гола. Не знаю, как долго мы сможем контролировать прессу, если подобные вещи продолжатся.