Чтение онлайн

К счастью для него, в этом преуспеваю я.

Без раздумий, когда я должна была хотя бы немного подумать, прежде чем сделать первый шаг, я направляюсь прямо к ним. Внезапно двойные двери с визгом распахиваются, и наружу выходит одетый в черное сотрудник с наушником в ухе.

— Эли, твой выход через пять минут, — говорит он и машет ему рукой.

Я останавливаюсь, и Эли облегченно вздыхает, проскальзывая мимо девушки. Его внимание останавливается на мне, задерживается на долю секунды, как будто он понял, что я все это время подслушивала, прежде чем он исчезнул внутри. Лана смотрит ему вслед с огнем в глазах, и когда ее взгляд останавливается на мне, я поворачиваюсь и тоже проскальзываю за дверь.

Аукцион уже начался, и я опускаюсь на свое место как раз в тот момент, когда мой дядя отлучается в уборную. Я наблюдаю за его удаляющейся фигурой, но бросаю взгляд направо и давлюсь слюной.

Эйден Кроуфорд сидит за моим столом — или я сижу за его. В любом случае, я волнуюсь. Не из-за себя, а из-за Шона, потому что он просто обалдеет, когда я расскажу ему об этом. Я не самая большая фанатка хоккея, но, судя по тому, как мой дядя расхваливает Эйдена Кроуфорда, и по джерси с его именем, которую Шон хочет получить на свой день рождения, я знаю, что он — важная персона.

— Ты в порядке? — его глубокий голос заставляет меня снова посмотреть на него, и я вижу, как он протягивает мне стакан воды. Я слишком энергично киваю и беру стакан, чтобы спрятаться за ним. — Ты Сэйдж, верно? Марк сказал нам, что его племянница будет выступать сегодня вечером. Я Эйден.

Я пожимаю его протянутую руку, пытаясь прочистить горло.

— Мой брат — твой большой фанат.

— Да? — он улыбается. — Я могу… черт!

Я вскидываю голову, но, когда смотрю на Эйдена, его взгляд устремлен уже не на меня. Проследив за ним, я вижу Лану, ту девушку, которая держит в руках табличку с номером и выглядит счастливее, чем несколько минут назад.

Голос аукциониста привлекает мое внимание к сцене.

— Далее, друзья, у нас свидание с защитником «Торонто Тандер» Элиасом Уэстбруком. Приготовьте ваши таблички, и посмотрим, кто станет счастливым победителем!

Я удивляюсь, когда вижу, что тот парень стоит на сцене, его челюсть сжата, а поза напряжена. Можно с уверенностью сказать, что он не по своей воле согласился на это.

Голос аукциониста пронесся по залу, громкий от волнения.

— Начнем торги… кто готов провести незабываемую ночь с Элиасом?

— Сэйдж? Как ты смотришь на то, чтобы оказать мне услугу? — говорит Эйден.

Я отвожу взгляд от Элиаса и вижу озорную улыбку Эйдена. Какую услугу я могу оказать Эйдену Кроуфорду?

— Зависит от того, что это за услуга, — осторожно отвечаю я.

— Это прозвучит безумно, но мне нужно, чтобы ты перебила ее ставку, — Эйден указывает на Лану, и мои глаза расширяются. Он протягивает мне табличку и что-то набирает в своем телефоне, прежде чем показать мне. Это сумма. Большая сумма.

— Я-я… — заикаюсь я, ошеломленная. Хотя просьба вполне понятна, учитывая то, что я видела снаружи. Но стоит только взглянуть на мой банковский счет, и я почти уверена, что найду там перекати поле.

Решительные зеленые глаза смотрят на меня.

— Я обещал Эли прикрыть его, и эта девушка не должна выиграть сегодняшний аукцион. Она…

— Устроила засаду в его гостиничном номере?

Его голова откидывается назад, а брови хмурятся, когда он изучает меня.

— Я подслушала их разговор, — объясняю я.

Довольный взгляд рассеивает его замешательство.

— Хорошо, значит, ты понимаешь, что ее победа не сулит ничего хорошего. Я заплачу, но поскольку я член клуба, я не могу участвовать в торгах. Поможешь мне? — снова спрашивает он.

Я верчу в руках табличку, как раз когда Лана кричит:

— Две тысячи!

Она сказала «две»? Тысячи долларов? Теперь сумма, которую набрал Эйден, стала более понятной. Однако я не уверена, что мой рот сможет произнести это число вслух.

Женщины постарше перешептываются, держа таблички в руках, словно готовятся к войне.

— Две тысячи двести, — вмешивается кто-то еще.

Легкая струйка облегчения охлаждает мою панику, когда я поворачиваюсь к Эйдену.

— Другие женщины могут перебить ее цену. Он кажется довольно популярным, — говорю я, отчаянно ища выход.

Эйден кивает.

— Надеюсь, но если нет, то мне нужно, чтобы ты сделала ставку.

— Две тысячи пятьсот, — кричит другая женщина, и еще две такие же нетерпеливые женщины увеличивают сумму. Моя челюсть отвисает при каждой новой озвученной сумме, а ладони потеют, когда я понимаю, что очень скоро мне придется поднять свою табличку.

Аукционист повторяет номер, сканируя глазами зал в поисках ставки побольше.

— Две тысячи восемьсот, — ровный голос Ланы обладает властностью, которая заставляет чрезмерно настойчивых женщин сдаться. О-ох.

— Вау! Две тысячи восемьсот долларов, дамы и господа. Никто не хочет предложить больше?

Элиас стоит уверенный в себе, его темные волосы идеально уложены, а мускулистая фигура облачена в дорогой костюм. Не удивительно, почему эти женщины готовы выложить по две тысячи за один вечер с ним. И все же я не могу не заметить едва уловимую напряженность в его теле — от него волнами исходит напряжение. Ему удается смотреть вперед, изо всех сил стараясь не встречаться взглядом с очень самодовольной Ланой.

— Раз…

Эйден подталкивает мою табличку, и я сглатываю, пытаясь найти оправдание.

— Я даже не знаю его, — шепчу я.

— Два…

— Пожалуйста? — Эйден одаривает меня убийственной улыбкой с ровными зубами, от которой я в задумчивости кусаю губу. Черт, а он умеет убеждать.

Я вздыхаю, зная, что Шон будет ругать меня за отказ помочь его кумиру. Не задумываясь, я вскидываю руку вверх.

— Три тысячи!

Глаза Элиаса Уэстбрука метнулись ко мне так быстро, что у него, должно быть, перехватило дыхание. Я заставляю себя улыбнуться, когда на меня устремляется все больше глаз, но не могу отвести взгляд от глубоких карих радужек, которые смотрят на меня с любопытством и намеком на узнавание.

Аукционист трижды обходит зал, прежде чем ударить молотком.

— Продано прекрасной девушке в черном!

Я выиграла. Святое дерьмо, я выиграла.

Элиас

Она не чья-то бабушка.

Эйден ловит меня, когда я спускаюсь со сцены.

— Я хорошо справился, да?

Хорошо?