Чтение онлайн

Бармен предлагает мне выпить, но я отказываюсь.

— Это все вранье. Понятия не имею, почему они все так раздувают, — говорю я.

— Потому что ты популярен. Твое видео в социальных сетях зашло на «ура», и люди хотят еще. Это отличная реклама, но только не в том случае, если ты станешь следующим плейбоем.

— Не стану.

— Я уверен в этом, но единственное, о чем заботится лига, — это болельщики. Тебе нужно улучшить свою игру и следить, чтобы в твоих отельных номерах никого не было.

Я провожу рукой по волосам, чувствуя, как головная боль отдается в затылке.

— Я понимаю.

— Разберись со своей игрой, а я разберусь со всей этой прессой. Не заставляй организацию сомневаться в том, стоило ли подписывать с тобой контракт. Ты сильный игрок, я могу за это поручиться, но только тогда, когда ты докажешь это не только словами.

Он берет бокал, от которого я отказался, выпивает его залпом и уходит. Эхо его советов и затихающий звон опустошаемых бокалов кружат мои мысли. Давление становится непреодолимым.

Если я останусь здесь еще на секунду, моя голова может взорваться. Я не стал задерживаться и направился к двойным дверям, подав знак Эйдену, что мне нужен перерыв.

И, возможно, решение всех моих проблем.

Сэйдж

СЛОМАННАЯ БАЛЕРИНА.

В этом что-то есть.

— Повторные прослушивания будут проводиться весной. Танцоры второго плана нам больше не нужны, — отмахнулся Обри Циммерман, стремительно врываясь во вращающиеся стеклянные двери.

В следующем году? Пройдет целый танцевальный сезон. Еще на один год старше. Еще одна стопка неоплаченных счетов. Еще одно «было».

Сломанная никому не нужная балерина.

Не слишком привлекательно.

— Мистер Циммерман, я пришла на прослушивание на роль Одетты.

То ли он слышит отчаяние в моем голосе, то ли мои слова настолько обескураживают его, что он замирает на месте. Мой взгляд падает на его лысеющий затылок, сверкающий под лучами солнца. Он не стар в плане возраста, но выглядит грубовато для тридцати с небольшим лет. Думаю, именно это делают с человеком годы работы в этой индустрии. В некоторые дни я чувствую себя на полпути к этому.

Когда он поворачивается, его губы изгибаются так, что я наклоняю голову, чтобы понять его улыбку. Но затем от звука, который вырывается из его рта, у меня опускаются плечи.

Обри Циммерман смеется надо мной.

— На роль Одетты? Вы остановили исполнительного директора Театра Современного Балета, чтобы объявить, что пробуетесь на главную роль в «Лебединое озеро»?

Что ж, когда он это говорит, это действительно звучит смешно. Но даже с презрением, исходящим от его слов, я держусь стойко. Мне потребовалось три часа, чтобы попасть на это прослушивание. Три. У мужчины, сидевшего рядом со мной в автобусе, была лихорадка, которую, я уверена, что подхватила, когда он чихнул на меня. Как по команде, у меня по спине пробегает холодок, хотя это может быть результатом холодного взгляда Циммермана.

— Да, — пискнула я. Надеюсь, моя осанка достаточно способствует моей уверенности, потому что выражение моего лица опустилось в самые глубины ада.

Он усмехается.

— Когда я начну брать ничтожеств с улицы, я дам вам знать. Но спасибо, что дали повод посмеяться. Сегодня мне действительно это было нужно.

Циммерман отвечает на звонок, отпихивая меня и бормоча что-то о том, что никогда больше не будет проводить прослушивания где-либо кроме Нью-Йорка. Буффало был ближайшим городом, где я могла пройти прослушивание, приехав из Торонто, и я не успела. Приехав на два часа раньше, пришлось стоять в очереди, которая обвилась вокруг здания, и когда я почти дошла до двери, нам отказали. Они даже не стали проводить прослушивание для остальных, кто стоял на улице.

Я с раздражением смотрю вслед удаляющейся фигуре. Его лысая голова и прямые плечи впечатались в мою память. По крайней мере, у меня будет новый образ для моего демона сонного паралича.

Несколько прохожих бросают на меня жалостливые взгляды, которые только усугубляют мое положение. Точно такой же взгляд я получила от ассистентки режиссера. Ничто не убедило ее разрешить мне пройти прослушивание, даже рассказ о моей ужасной поездке сюда и уж точно не история из детства о моей любви к балету. Именно благодаря ей меня взяли на зимнее шоу в прошлом году, и я надеялась, что она сработает снова. Вот только тот показ проходил в средних школах и университетах. И это была не самая грандиозная постановка.

— Извините, — голос вырывает меня из моих мыслей, и я поворачиваюсь к женщине. — Кажется, вы обронили это, — говорит она, протягивая мне лист бумаги.

Я беру его и вижу свое имя, написанное знакомыми жирными буквами сверху.

— Это мое резюме. Ассистентка сказала, что я могу оставить его на стойке регистрации, — объясняю я.

Опять этот жалкий взгляд.

— Я нашла его на полу возле мусорного бака.

Ее слова ранят, как нож в сердце. Из меня вырывается наполовину всхлип, наполовину стон, и я натягиваю улыбку, чтобы отвлечь ее от того, как сильно я сжимаю в руках свое резюме.

— Знаете, — шепчет она, с опаской оглядываясь по сторонам. — Театр проводит эти прослушивания как формальность. Большинство балерин, которых они взяли в этом сезоне, просто популярны в социальных сетях.

Я разинула рот от шока. Они отбирают танцоров по популярности? Разве это этично?

— Вы кажитесь решительной танцовщицей, поэтому я хотела предупредить вас, — говорит она, прежде чем ворваться внутрь.

Ее предупреждение только усиливает чувство обреченности внутри. Если все зависит от популярности, то мои девяносто три подписчика — сущая мелочь, и на меня никогда не обратят внимания.

Отчаяние охватывает меня, когда я бросаю скомканное резюме в мусорную корзину и отправляюсь на вокзал, сдерживая ведро слез, которые я обязательно выплесну во время принятия душа сегодня вечером. И только когда зазвонил мой телефон, я выныриваю из своих депрессивных мыслей.

— У меня для тебя есть срочная работа, — глубокий голос моего дяди доносится из динамика.

— Это работа няней для детей твоих игроков? Они милые и все такое, но один из них в прошлый раз укусил меня, и у меня до сих пор шрам на пальце, — после окончания университета я отчаянно искала работу, но меня настигло болезненное осознание, когда я поняла, что даже диплом Йельского университета со степенью по бизнесу не поможет мне найти работу. Ура образованию Лиги Плюща!

Мой дядя, работающий в НХЛ, подкинул мне несколько предложений помочь его хоккейной команде во время регулярного сезона. Включая услуги няни, присмотр за собаками и тот единственный раз, когда я готовила для всей команды в прошлом году. Они больше никогда не просили меня готовить, и не могу сказать, что виню их за это.

— Не в этот раз, — он хихикает. — Нам нужен танцор для сегодняшнего благотворительного вечера. Предыдущая кандидатка отказалась выступать в последнюю минуту, и я подумал, что тебе понравится выступить с тем, чем ты действительно любишь заниматься.