Чтение онлайн

— Быстрее, Бомонт, — призывает режиссер.

Я выхожу из задумчивости и, правильно завязав пуанты, встаю в ряд с остальными танцорами. Как солистка, я брала на себя любые роли, чтобы поддерживать активность своей балетной карьеры. Поэтому, когда мой старый учитель балета пригласил меня станцевать роль Титании в ежегодном спектакле их труппы «Сон в летнюю ночь», я не смогла отказаться. Сегодня первый день школьных представлений, которые мы используем в качестве репетиций перед большим вечером. Ничего особенного, и мне за это не платят, но это помогает мне сохранять мотивацию.

Устремив взгляд вперед, я жду своей очереди, пока два главных танцора, исполняющие роли Гермии и Лизандера, завершают свою сцену, и именно в этот момент я его вижу.

Маркус Смит-Бомонт сидит в зале и смотрит на представление с нежной улыбкой, в его глазах светится гордость, и я с трудом сдерживаю жжение в своих.

Образ Титании, королевы фей, неземной, и только благодаря любовному зелью, которое используется в пьесе, она попадает под чары и влюбляется в Боттома, персонажа с ослиной головой. Наше па-де-де5 романтично, несмотря на костюм осла, который вызывает смех у зрителей. Моя грудь вздымается, когда мы исполняем последние движения в ансамблевом танце, и действие завершается, когда опускается занавес.

Я смотрю остальную часть спектакля на мониторе за кулисами, с нетерпением ожидая, когда смогу снять свой неудобный костюм, который почему-то усиливает мою головную боль. Когда один из танцоров предлагает мне ибупрофен, я соглашаюсь. Завершается последний акт, и мы все возвращаемся на сцену, чтобы поклониться.

Когда мы наконец переодеваемся из наших тесных костюмов, режиссер заглядывает в общую гримерную.

— Выпейте воды, а потом обсудим выступление.

К тому времени, когда я распустила волосы, смыла часть макияжа и сняла остатки драгоценных камней с лица, я спускаюсь вниз, где нам дают замечания по выступлению.

Отсутствие музыкальной фразировки, выражения и координации, похоже, является темой сегодняшней конструктивной критики.

— Сэйдж, мне нужно, чтобы ты выбрала одну эмоцию и придерживалась ее. Гипнотизированная, увлеченная или игривая — решать тебе, — она быстро переходит к следующему, а я мысленно вношу поправки к следующему разу, уже применяя замечание к тому, что я упустила в своем выступлении.

Когда я выхожу из металлических дверей на теплый дневной воздух, я замечаю своего дядю у его машины в конце парковки. Дойдя до него, он обнимает меня с энтузиазмом. В такие моменты я задумываюсь о параллельной вселенной, где вся моя семья сидит в зрительном зале, поддерживает меня и ждет с цветами. Реальность их отсутствия настолько сурова, что даже выдуманный сценарий не может отвлечь меня от нее.

Самое свежее воспоминание, которое преследует меня каждую ночь перед сном, относится к тому времени, когда мне было четырнадцать. Я устроилась на не совсем легальную работу посудомойщицей в местном кафе, чтобы оплатить уроки балета, и хранила заработанные деньги под кроватью. Как раз когда я накопила достаточно денег на новую пару пуантов, которые не натирали бы мне пальцы при каждом плие, и на купальник, который действительно подходил моему быстро растущему телу, все накопления исчезли вместе с моими родителями. Осталось только тяжелое бремя разочарования, давившее на грудь, и пыльная картонная коробка.

— Ты была великолепна. Одно из лучших твоих выступлений, — говорит мой дядя.

— Ты говоришь это каждый раз.

Он смеется и невинно пожимает плечами.

— На этот раз все было как-то по-другому. Будто тебе нужно было что-то доказать, — его взгляд буквально пронзает меня насквозь.

Я отвлекаюсь и стираю синие тени для век, которые остались на моих пальцах. Чтобы избежать допроса о том, разваливается ли моя жизнь, я достаю телефон и извиняюсь. Не знаю, подтолкнула ли меня к этому безрассудство или импульс, но я набираю номер, который дразнил меня весь день.

Проходит несколько гудков, и когда наконец на том конце отвечают, я понимаю, что это не его голос.

— Здравствуйте, можно поговорить с Элиасом? — неловко говорю я в трубку.

— Кто это? — спрашивает хриплый голос, и почему-то он кажется мне знакомым. Он звучит грубо и устало, как будто весь день отвечал на звонки, и я застала его после особенно неприятного разговора.

— Сэйдж, — отвечаю я. — Элиас дал мне этот номер на благотворительном вечере.

Наступает пауза, слышны шуршащие звуки.

— Девушка с аукциона. Да, это Мейсон, его агент.

Меня охватывает сильное раздражение. Он набил номер своего агента в мой телефон? Это, что, шутка какая-то? Он практически настаивал на свидании, а потом разбил ту крошечную надежду, которую я на него возлагала.

— Можете передать ему трубку? — бормочу я.

— Нет. Сегодня он тренируется на арене. Тебе не повезло, малышка, — этот покровительственный ответ режет мне уши. — Я могу написать ему сообщение и организовать вам звонок, если он захочет пообщаться.

— Нет, не нужно, — когда я вешаю трубку, где-то под ребрами разгорается беспокойный огонь.

Я поворачиваюсь к дяде, который стоит у своей машины.

— Можешь меня подвезти?

Очевидно, он удивлен, потому что я всегда настаиваю на том, чтобы ехать на автобусе. Чем меньше я полагаюсь на людей, тем меньше меня разочаровывают.

— Конечно, но сначала я должен заехать на арену, — быстро отвечает он.

Я улыбаюсь.

— Я на это и надеялась.

Он едет под музыку, играющую на какой-то старой радиостанции, и вскоре я вижу сине-белые огни арены, освещающие центр города.

Паркуясь на подземной стоянке для персонала, он поворачивается ко мне.

— Ты можешь остаться здесь или пойти со мной.

— Я пойду с тобой. Будет приятно снова увидеть некоторых сотрудников, — и одного хоккеиста.

Мы поднимаемся на лифте и направляемся прямо в офис моего дяди. Пока он изучает документы, я делаю вид, что интересуюсь новостными статьями, которые он повесил на стены в рамках. Победы «Тандер» в Кубке Стэнли, статьи о юношеской хоккейной лиге Шона и первая рецензия о моем выступлении. Дядя поворачивается к компьютеру, и я осторожно отступаю к двери.

— Туалет за углом, да?

Он не обращает внимания, когда кивает, поэтому я выскальзываю из его кабинета и иду по коридору.

С решимостью, питающей каждый мой шаг, я направляюсь к раздевалке арены, где парни переодеваются после тренировки. Коридоры пусты, и я не встречаю ни одного охранника. Я врываюсь в раздевалку. Даже вид обнаженных парней, которые вздрогнули от моего внезапного появления, не может сбить меня с толку.

Здесь лишь несколько игроков, и я узнаю Сокета, вратаря, который глазеет на меня. Я не утруждаю себя дальнейшим осмотром комнаты, потому что нетрудно найти мою цель по густым волосам на затылке и безошибочно широким плечам. Он слишком занят, копаясь в спортивной сумке, чтобы заметить меня.