Чтение онлайн

Сегодня утром Элиас крепко спал, поэтому я тихонько выскользнула из дома и пошла прямо в студию, чтобы быстро потренироваться. Теперь организованный хаос за кулисами в актовом зале старшей школы «Роздейл» заставляет мое сердце биться чаще.

Я отправила адрес своему дяде, подумала, а затем удалила такое же сообщение, которое собиралась отправить Элиасу. Он устал после выездной игры, это было ясно по тому, как долго он спит, и уверена, что он только из вежливости сказал, что придет. Он и так делает больше, чем нужно, публикуя фотографии со мной.

Платье сидит на мне тесновато, и я надеюсь, что это из-за нервов, а не потому, что я поправилась. Я отгоняю эту мысль. Больше никаких подобных мыслей. Но достаточно было нескольких грубых балетмейстеров в подростковом возрасте, чтобы эти мысли стали навязчивыми. Мне трудно избавиться от них, но я стараюсь. Я не ограничиваю себя в еде и не слишком слежу за фигурой.

Я ношу свою одежду, а не она меня.

Когда в дверь моей гримерной, которая также служит кладовой уборщика, стучат, я заканчиваю наклеивать последний страз на угол глаза и открываю дверь. Я готовилась увидеть нашего режиссера или танцора, с которым делю эту маленькую комнатку, но это Элиас.

Я давлюсь воздухом и смотрю на него, полностью ошеломленная. Он одет в темные джинсы и черную футболку под тонкой темно-синей курткой. Хлопковая ткань обтягивает его грудь, и я втайне желаю, чтобы она спонтанно разорвалась. Его тело заполняет дверной проем, и он держит букет розовых и белых пионов.

— Ты пришел, — говорю я, тяжело дыша. Его взгляд блуждает по зеленому костюму и нежному шифону с серебряной вышивкой. На голове у меня усыпанная драгоценными камнями корона, а на шее ожерелье из лунного камня, чтобы быть похожей на Титанию, королеву фей.

Он прочищает горло.

— Я же сказал, что приду.

Я смотрю на цветы.

— Это мне?

Элиас не отвечает. Вместо этого его взгляд изучает меня, медленно обводя каждый сантиметр моей кожи. Мое сердце бешено стучит в груди.

— Элиас.

Он поднимает на меня взгляд и быстро протягивает мне цветы. Я осматриваю красивый букет, вдыхая его сладкий аромат с ноткой цитруса.

Я бросаю на него многозначительный взгляд.

— А что же стало с правилом «никаких цветов»?

— Мне оно с самого начала не нравилось.

Я насмешливо фыркаю.

— Это нечестно. А что тогда с правилами, которые не нравятся мне?

— С какими? — он делает шаг ближе. — Думаешь, тебе понадобится поцелуй на удачу?

Горячая волна зажигает хаотичный огонь под моей кожей. Я сглатываю, опуская взгляд на его губы.

— От одного поцелуя конец света не наступит.

Тишина порождает ожидание в моем колотящемся сердце.

— Возможно, — шепчет он, прежде чем подойти к туалетному столику, освещающему комнату. — Итак, какой у тебя ритуал перед выступлением?

Он возится с моей косметикой и блокнотом.

— Обычно я делаю заметки о хореографии и прокручиваю в голове каждую позицию. Но все равно всегда кажется, что я что-то забыла.

Он кивает, тихо заполняя крошечное пространство. Слышится стук, и мой режиссер заглядывает в помещение.

— Мы выходим через пять минут, Сэйдж.

Когда дверь закрывается, воздух снова становится сгущенным. Я боюсь, что не смогу дышать, если он останется здесь еще хотя бы на секунду. Но затем он вторгается в мое личное пространство.

Элиас наклоняется вперед, и все остальное перестает существовать. Шум танцоров в коридорах, перетаскивание реквизита сценической бригадой и объявления по громкой связи о времени до поднятия занавеса. В этот момент есть только он и я. И мое быстро бьющееся сердце.

Но вместо того, чтобы поцеловать меня в губы, как я надеялась, он целует меня в лоб.

— Удачи, — шепчет он, а затем уходит, не давая мне понять, что это значит.

Мои мысли кружатся, когда я добираюсь до боковой сцены и жду своего сигнала. Но в тот момент, когда я слышу первые ноты, я сосредотачиваюсь только на танце.

Ослепительные сценические огни озаряют меня белым светом и заставляют сверкать ткань моего платья, когда я занимаю свою первую позицию. На этот раз, когда смотрю в зал, я вижу своего дядю в первом ряду, улыбающегося, как всегда. Но лицо, которое пронзает мою грудь, принадлежит Элиасу. Его взгляд прилипает ко мне, как магнит к стали, и я чувствую, как меня охватывает статический заряд.

Когда мой номер заканчивается, я смотрю остальную часть шоу из-за кулис и все еще нахожусь под впечатлением от своего выступления, когда моя старая учительница, мадам Лоран, касается моего плеча.

— Сэйдж, я видела твои видео. Мои ученики просто обожают тебя, — восклицает она.

После выступления мне трудно сдерживать эмоции, поэтому мои глаза наполняются слезами, когда я крепко ее обнимаю. Эми Лоран была постоянной участницей моей жизни с одиннадцати до восемнадцати лет, поэтому она видела, как я росла, проходя все важные этапы своей жизни.

— Как у тебя дела?

Ее милый вопрос заставляет меня улыбнуться, потому что я запомнила ее как строгую учительницу балета, которая всегда подталкивала меня к пределу моих возможностей.

— Прохожу прослушивания. Жду, когда меня возьмут на пробы в «Лебединое озеро».

— Твои цели все такие же, но ты изменилась, — задумчиво говорит она. — И как только они увидят, как ты танцуешь, тебя возьмут. Я в этом уверена.

Затем она наклоняет голову.

— Хоккеист в первом ряду — твой парень? Я хотела бы познакомиться с ним после спектакля.

Я киваю и надеюсь, что она не замечает, как изменилось выражение моего лица при упоминании о нем.

Позже мы собираемся на сцене для финального поклона и получения замечаний от режиссеров. Когда я направляюсь в главный вестибюль школы, я замечаю своего дядю.

— Ты была великолепна. Эми была в восторге от твоего выступления, — говорит он.

Долгое время я думала, что мадам Лоран и мой дядя были бы прекрасной парой. Несколько лет назад у него были отношения, поэтому я не стала лезть в его личную жизнь. Но сейчас — идеальный момент.

— Она свободна, знаешь ли.

— Вижу, твоя подростковая мечта о том, чтобы мы были вместе, никуда не делась.

Дядя Маркус расстался со своей невестой несколько лет назад. Он никогда не поднимает эту тему, а я никогда не спрашиваю, но у меня всегда было ощущение, что это из-за нас. Сомневаюсь, что какая-либо женщина смирилась бы с тем, что ее партнер пренебрегает ею ради детей своего наркозависимого сводного брата.