Чтение онлайн

Онъ помолчалъ съ полминуты, потомъ произнесъ:

— А кто, полагаете вы, былъ этотъ убитый?.. Это былъ… Джэкъ Денлапъ, давно пропавшій преступникъ.

— Господи, помилуй!

— А человкъ, зарывшій его… это Брэсъ Денлапъ, его братъ!

— Господи, помилуй!

— А кто, думаете вы, этотъ идіотъ, что мычитъ и представляется глухонмымъ пришлецомъ среди насъ уже цлыя недли?.. Это самъ Юпитеръ Денлапъ!

Тутъ, я вамъ скажу, раздался уже какой-то вой; во всю свою жизнь вашу, наврное, не видывали вы такого волненія! А Томъ очутился однимъ прыжкомъ около Юпитера, сорвалъ съ него очки и фальшивые бакенбарды, и передъ всми оказался убитый, такой же живой, какъ каждый изъ насъ! А тетя Салли и Бенни принялись со слезами цловать и обнимать дядю Силаса, и до того затормошили его, что онъ растерялся и одурлъ больше, чмъ когда-либо въ жизни, а этимъ уже многое сказано. Потомъ поднялся крикъ:

— Томъ Соуэръ!.. Томъ Соуэръ!.. Молчите вс!.. Пусть онъ продолжаетъ… Томъ Соуэръ!.

Можете представить, какъ это его возносило, потому что „не было для него ничего слаще, какъ дйствовать на виду у всхъ, быть героемъ“, по его выраженію. Поэтому, когда все стихло, онъ началъ такъ:

— Остается сказать уже немногое. Когда этотъ человкъ, Брэсъ Денлапъ, доканалъ своимъ преслдованіемъ дядю Силаса до того, что тотъ разумъ потерялъ и позволилъ себ ударить палкой этого другого негодяя — братца, Брэсъ увидалъ въ этомъ подходящій для себя случай. Юпитеръ запрятался въ лсу и, я такъ думаю, сначала они поршили, что онъ воспользуется ночью, чтобы уйти вовсе изъ нашихъ мстъ, а Брэсъ станетъ распространять слухъ, что дядя Силасъ убилъ его и запряталъ куда-нибудь трупъ. Это должно было погубить дядю. Силаса, заставило бы его покинуть наши мста… привело бы, можетъ быть, и къ вислиц; не знаю. Но, когда они нашли подъ смоковницами убитаго человка, то увидали, что можно устроить дло складне. Они не узнали своего брата въ этомъ мертвец, потому что онъ былъ обезображенъ ударами, но ршили переодть его въ лохмотья Юпитера, который перерядился по своему, и потомъ подкупили Джима Нэпъ, Билля Уитерса и прочихъ лжесвидтельствовать на суд… что т и исполнили. Вс они тутъ и опшили теперь; я такъ и предсказывалъ имъ, что почувствуютъ они себя плохо, когда я дойду до конца!

„Надо сказать, что мы съ Геккомъ Финномъ прибыли на одномъ пароход съ ворами, и убитый разсказывалъ намъ дорогой о брилліантахъ; онъ говорилъ, что т двое непремнно его убьютъ, лишь только найдутъ случай къ тому; мы общали помочь ему спастись по возможности. Мы шли къ смоковницамъ, когда заслышали, что его убиваютъ; но когда, на слдующее утро посл бури, мы ршились пойти въ чащу, то не нашли никого и стали думать, что убійства и не было, можетъ быть. И вдругъ попадается намъ Юпитеръ Денлапъ, переодтый именно такъ, какъ Джэкъ хотлъ это сдлать; мы приняли его за настоящаго Джэка тмъ боле, что онъ мычалъ, какъ глухонмой, а Джэкъ намревался именно разыграть такую роль.

«Хорошо. Тутъ пошли слухи о томъ, что Юпитеръ убитъ; мы съ Геккомъ принялись искать его одни, когда другіе уже бросили дло; и мы нашли трупъ, чмъ очень гордились. Но дядя Силасъ поразилъ насъ, объявивъ, что это онъ убилъ человка. Мы были въ отчаяніи. Если мы отыскали трупъ, то мы же были обязаны спасти шею дяди Силаса отъ веревки. Но это было нелегкое дло, потому что онъ ни за что не хотлъ, чтобы мы освободили его изъ тюрьмы тмъ же путемъ, какъ нашего стараго негра Джима…

„Я ломалъ себ голову цлый мсяцъ, придумывая средство спасти дядю Силаса, но ничего у меня не выходило. И даже, идя сегодня сюда, въ судъ, я не запасся ничмъ, ршительно не зналъ, на что можно надяться. Но нечаянно я подмтилъ одну вещь, наведшую меня на мысль… вещь ничтожную, одинъ намекъ, такъ сказать, на которомъ нельзя еще было основываться… Но все же я призадумался, что не мшало мн наблюдать… И пока дядя Силасъ городилъ этотъ вздоръ о томъ, какъ онъ убилъ Юпитера Денлапа, я подмтилъ снова ту штуку, и тогда я вскочилъ и остановилъ его, потому узналъ наврное, что передо мною сидитъ Юпитеръ Денлапъ! Я узналъ его по одной привычк, которую я замтилъ за нимъ, гостя здсь въ прошломъ году… я ея не забылъ.

Онъ остановился и промолчалъ съ минуту, выгадывая снова „эффектъ“, какъ я понималъ. Но онъ вдругъ повернулся, какъ бы желая уйти съ эстрады, и проговорилъ съ утомленіемъ и небрежно:

— Вотъ и все, кажется мн.

Ну, я вамъ скажу, какой поднялся гвалтъ! Ршительно вс кричали:

— Что вы примтили?.. Не уходи ты, дьяволенокъ!.. Разв можно раззадорить такъ публику и не договорить? Что длалъ Юпитеръ? Какая привычка?

Тому только это и требовалось. Все было подстроено имъ для „эффекта“. Уходить! Да его не стащили бы съ эстрады и воловьимъ ярмомъ!

— О, совершенные пустяки! — отвтилъ онъ публик. — Видите ли, мн показалось, что его взволновало немного то обстоятельство, что дядя Силасъ лзетъ такъ упорно самъ въ петлю, настаивая на убійств, котораго вовсе не совершалъ. И волненіе его возростало все боле и боле, а я не переставалъ наблюдать за нимъ, не показывая виду… И вдругъ я замтилъ, что пальцы у него начинаютъ шевелиться, лвая рука поднимается… и онъ чертитъ крестики у себя на щек… Тутъ я его и поймалъ!

Какой тутъ поднялся опять крикъ, шумъ, топанье, битье въ ладоши! Томъ Соуэръ былъ счастливъ и гордъ до того, что не зналъ, что и длать съ собою. Судья нагнулся изъ-за всего стола и спросилъ:

— Милый мой, вы были лично свидтелемъ всхъ подробностей этого ужаснаго замысла, всей этой трагедіи, которую вы описываете?

— Нтъ, ваша милость, я не видалъ ничего.

— Ничего не видали? Какъ-же такъ? Вы разсказывали все, точно оно происходило передъ вашими глазами. Какимъ образомъ вы могли?..

Томъ возразилъ самымъ равнодушнымъ тономъ:

— О, просто подмчая то и другое и сопоставляя вмст подобныя наблюденія… маленькое „сыщицкое“ дло, ваша милость; на это всякій способенъ.

— Вотъ уже нтъ! И два человка изъ милліона не додумались бы до этого. Вы замчательный малый!

Тутъ вс начали снова чествовать Тома, а онъ… Ну, онъ не продалъ бы такой минуты за цлый серебряный рудникъ. Судья сказалъ ему, однако:

— Но вы уврены, что не обманулись ни въ чемъ при вашемъ разсказ?

— Совершенно увренъ, ваша милость. Брэсъ Денлапъ тутъ передъ вами: пусть онъ попытается опровергнуть свое участіе въ дл, если онъ хочетъ рискнуть; я обязуюсь заставить его раскаяться, если онъ сдлалъ эту попытку… Вы видите, онъ и не шелохнется. И братъ его тоже… и т четыре свидтеля, которые лгали за деньги передъ судомъ, тоже сидятъ смирнехонько. А что касается самого дяди Силаса, ему нечего соваться впередъ, я не поврю ему, хотя онъ присягнетъ!

Вс даже расхохотались при этомъ, и самъ судья не могъ удержаться отъ смха. Томъ расцвлъ, что твоя радуга! Но когда снова все стихло, онъ взглянулъ на судью и сказалъ:

— Ваша милость, а въ зал-то воръ.

— Воръ?

— Да, сэръ. И при немъ т брилліанты, что стоятъ двнадцать тысячъ долларовъ.

Господи Боже, что тутъ началось! Вс орали:

— Кто такой? Кто?.. Указать его!..

А судья произнесъ:

— Томъ Соуэръ, укажите вора. Шерифъ, арестуйте его. Кто же онъ?

— А вотъ этотъ недавній покойникъ, Юпитеръ Денлапъ, — сказалъ Томъ.

Снова все такъ и загремло отъ изумленія и неожиданности, но Юпитеръ, который и такъ былъ достаточно озадаченъ, тутъ уже совершенно окаменлъ отъ ужаса, потомъ сталъ вопить со слезами:- Это уже неправда! Ваша милость, зачмъ же такая напасть? Я довольно худъ и безъ этого! Въ остальномъ я винюсь. Брэсъ меня уговорилъ, общалъ обогатить меня посл… и я согласился, сдлалъ все; теперь очень жалю о томъ; впутался и самъ не радъ… Но я не кралъ брилліантовъ… Прирости мн на тст, если я сдлалъ это! Пусть шерифъ обыщетъ меня.

— Ваша милость, — сказалъ Томъ, — называть воромъ будетъ неправильно. Я это докажу. Онъ укралъ брилліанты, но самъ не зная того. Онъ укралъ ихъ съ своего мертваго брата Джэка, посл того какъ Джэкъ укралъ ихъ у тхъ двухъ воровъ; но Юпитеръ не подозрвалъ, что крадетъ и ходитъ съ ними такъ цлый мсяцъ. Да, сэръ, онъ таскаетъ при себ цнностей на двнадцать тысячъ долларовъ… такое богатство!., и расхаживаетъ между нами, какъ бднякъ. Брилліанты и теперь при немъ, ваша милость.

— Обыскать его, шерифъ, — приказалъ судья.