Чтение онлайн

— Гд они его видли? — спросилъ старикъ, и когда я взглянулъ на него, дивясь тому, что ему любопытна такая ничтожная подробность, я увидалъ, что глаза у него горятъ и онъ такъ и впился ими въ меня. Это меня поразило до того, что я совсмъ растерялся; однако, собравшись съ духомъ, я отвтилъ:

— Видли они въ то время, когда онъ копалъ землю съ вами вмст… солнце уже заходило или было около того.

Онъ проговорилъ только: «а», какъ будто ожидалъ не того, и потомъ не принималъ уже боле участія въ разговор, а я продолжалъ:

— Такъ вотъ, какъ я говорю…

— Довольно, не надо больше! — перебила меня тетя Салли, пронизывая взглядомъ: она была взбшена. — Геккъ Финнъ, какимъ образомъ т двое ходили за ежевикой въ сентябр… и въ этихъ мстахъ?

Я увидалъ, что вляпался, и не зналъ, что сказать. Она обождала, все не сводя съ меня глазъ, а потомъ проговорила:

— И какже это пришла имъ идіотская мысль собирать ежевику ночью?

— Но… они… видите… они говорили, что у нихъ фонарь и…

— О, прикуси языкъ! Опомнись немножко; зачмъ нужна была имъ еще и собака? Для охоты за ежевикой?

— Я думаю… они… они…

— Ну, Томъ Соуэръ, что повернется сказать еще твой языкъ въ прибавку къ этому вранью? Говори… но предупреждаю тебя прежде чмъ ты откроешь ротъ, я не поврю ни одному твоему слову. Ты съ Геккомъ былъ занятъ чмъ-нибудь, что вовсе не ваше дло… я знаю это отлично, потому что знаю обоихъ васъ. Прошу тебя объяснить мн и эту собаку, и ежевику, и фонарь, и весь прочій вздоръ. И говори не мямля… слышишь?

Томъ казался оскорбленнымъ и проговорилъ съ достоинствомъ:

— Мн очень жаль, что съ Геккомъ обходятся такъ, и изъ-за того только, что онъ обмолвился… а это можетъ случиться со всякимъ.

— Въ чемъ обмолвился?

— Онъ назвалъ ежевику, разумя, понятнымъ образомъ, землянику.

— Томъ Соуэръ, если ты взорвешь меня окончательно, я…

— Тетя Салли, не подозрвая того… и безъ всякаго желанія съ вашей стороны, разумется… вы въ большомъ заблужденіи. Если бы вы изучали хорошенько естественную исторію, то знали бы, что ршительно во всемъ мір… за исключеніемъ только Арканзаса, въ которомъ мы теперь… принято искать землянику именно съ собаками и фонаремъ…

Но тетя Салли кинулась впередъ, налетла на него и сбила съ ногъ. Она была взбшена до того, что захлебывалась отъ брани, и слова такъ и стремились у нея непрерывнымъ потокомъ. Тому только этого и хотлось. Онъ не препятствовалъ ей изливать свою злобу, пока не устанетъ; потомъ слдовало оставить ее въ поко и дать ей остыть. Посл всего этого ей будетъ такъ досадно самой на себя, что она не заговоритъ уже о томъ же предмет и другимъ говорить не позволитъ. Именно такъ и произошло. Когда она утомилась и вынуждена была замолчать, Томъ сказалъ совершенно спокойно:

— Все же, тетя Салли…

— Молчать! — крикнула она. — Не хочу слышать ни слова отъ васъ!

Мы были въ безопасности, значить. Насъ не тревожили боле насчетъ того, что мы запоздали. Томъ провелъ это мастерски.

Бенни было не весела и даже вздыхала по временамъ; однако, она разговорилась, стала разспрашивать о Мэри, о Сид, о тет Полли; мало-по-малу гроза прошла у тети Салли: она снова развеселилась, начала тоже освдомляться о всхъ, словомъ, стала такою миленькою, какъ всегда, и нашъ ужинъ прошелъ шумно и весело. Одинъ только старикъ нашъ почти не принималъ участія въ бесд, былъ разсянъ, тревоженъ и вздыхалъ частенько. Даже больно было смотрть, до чего онъ грустенъ и разстроенъ.

Немного спустя посл ужина къ намъ постучали, и изъ двери высунулъ голову какой-то негръ. Онъ кланялся и расшаркивался, держа въ рукахъ свою старую соломенную шляпу, и говорилъ, что масса Брэсъ стоитъ у забора, зоветъ Юпитера… и сердится очень на то, что ему приходится ждать своего ужина изъ-за брата. Не можетъ ли масса Силасъ сказать, гд же онъ?

Никогда еще я не видывалъ дядю Силаса такимъ рзкимъ и гнвнымъ. Онъ крикнулъ: «Разв я сторожъ его брату?..», но тотчасъ оскся, какъ будто пожалвъ о томъ, что вырвалось у него, и сказалъ уже мягко:

— Не повторяй этихъ словъ, Билли; ты меня озадачилъ вопросомъ, а я теперь такой раздражительный сталъ, мн нездоровится эти дни и я часто не владю собой! Скажи просто, что его здсь нтъ.

Когда негръ ушелъ, онъ всталъ и принялся расхаживать взадъ и впередъ по комнат, бормоча что-то про себя и запуская руки себ въ волосы. Право, грустно было смотрть на него! Тетя Салли шепнула намъ, что не надо обращать вниманія на то, что онъ длаетъ, потому что это его смущаетъ. Она говорила, что онъ теперь все задумывается, именно съ тхъ поръ, какъ начались эти непріятности, и что онъ даже мало сознаетъ что-нибудь, когда эти думы на него насдаютъ. Онъ теперь чаще прежняго ходитъ во сн, блуждаетъ по всему дому, иногда даже и выйдетъ съ крыльца, и это все во сн. Если бы намъ случилось увидть его въ такое время, мы должны были не окликать его и оставить въ поко. Она думала, что вреда ему это не приноситъ, даже пользу длаетъ, можетъ быть. Бенни была лучшимъ утшеніемъ для него въ это послднее время; она какъ будто знала, когда надо его уговаривать и когда оставить въ поко.

Онъ все ходилъ взадъ и впередъ, бормоча что-то про себя, и сталъ уже замтно наконецъ уставать. Тогда Бенни подошла къ старику, приластилась къ нему сбоку, обвила его одной рукой вокругъ пояса, а другою взяла его за руку и стала ходить вмст съ нимъ. Онъ улыбнулся ей, нагнулся и поцловалъ ее; мало-помалу съ лица его исчезло грустное выраженіе, и Бенни могла уговорить его пойти къ себ. Въ ихъ взаимномъ обращеніи было столько ласки, что было пріятно смотрть на нихъ.

Тетя Салли хлопотала, укладывая дтей спать; все въ дом стихло и стало такъ тоскливо, что мы съ Томомъ ршили пройтись при свт луны. Дорогою мы заглянули на огородъ, сорвали тамъ арбузъ и принялись за него, продолжая бесдовать. Томъ говорилъ, что, по его убжденію, во всхъ ссорахъ могъ быть виноватъ только Юпитеръ и что онъ, Томъ, постарается быть свидтелемъ такой сцены и, если дло обстоитъ такъ, какъ онъ думаетъ, то онъ постарается заставить дядю Силаса прогнать этого дурака.

Мы просидли такъ, покуривая, грызя арбузъ и толкуя, часа два, можетъ быть; было довольно поздно, и когда мы воротились домой, тамъ было совсмъ темно и тихо: вс спали.

Томъ всегда замчалъ ршительно все; онъ замтилъ и те перь, что стараго зеленаго фризоваго сюртука дяди Силаса и было на стн; между тмъ, по его словамъ, онъ вислъ тутъ по нашемъ уход. Это показалось намъ страннымъ, но мы спшили къ себ, чтобы лечь.

Бенни долго ходила у себя въ комнат, которая была рядомъ съ нашей; мы понимали, что она тревожится о своемъ отц и не можетъ уснуть. Да и намъ не спалось; мы курили довольно долго и разговаривали вполголоса; намъ было жутко и грустно; мы не могли не толковать объ убитомъ и объ его тни, и это нагоняло на насъ такую тоску, что сонъ и на умъ не шелъ.

Когда стало еще поздне и вс звуки стали голосами ночи, всегда такими страшными, Томъ подтолкнулъ меня и шепнулъ: «Смотри!..» Я посмотрлъ и вижу, что по двору бродитъ человкъ, который какъ будто самъ не знаетъ, что ему надо. Было такъ сумрачно, что мы не могли разглядть всего хорошенько. Но, когда онъ направился къ изгороди и сталъ перелзать черезъ нее, луна освтила его фигуру и мы увидли, что на плечо у него вскинутъ заступъ, а на спин стараго рабочаго сюртука выступаетъ бловатое пятно.

— Это онъ во сн ходитъ, — сказалъ Томъ. — Хотлось бы мн пойти за нимъ и увидать, что онъ длаетъ. Онъ побрелъ черезъ табачное поле… Вотъ его и не видно уже. Ужасно жалко, что онъ не можетъ и ночи провести спокойно.

Мы ждали долго, но онъ не возвращался или, можетъ быть, прошелъ другою дорогою; наконецъ, мы устали и легли спать. Только насъ мучили всякіе кошмары, а передъ разсвтомъ разбудила страшная буря: громъ и молнія наводили страхъ, втеръ клонилъ и ломалъ деревья, дождь лилъ, какъ изъ ведра, и вс канавки превратились въ потоки. Томъ сказалъ мн:

— Слушай, Геккъ, я замчу теб любопытную вещь. До той самой минуты, когда мы съ тобою вышли вчера, въ семь Джэка Дендана не могли знать о его убійств. Но т люди, что гнались за Клэйтономъ и Диксономъ, распространятъ всть повсюду въ какіе-нибудь полчаса, и всякій, кто услышитъ ее, кинется отъ одной фермы къ другой, стараясь сообщить раньше другихъ подобную новость. Еще бы! Въ продолженіе лтъ тридцати не приходилось имъ и двухъ разъ разсказывать что-нибудь такое любопытное. Эта страсть передавать новости замчательна; но я ея не понимаю.