Чтение онлайн

«Но тутъ бда: нельзя намъ лечь спать, потому что требуется намъ наблюдать другъ за другомъ! Что длать, иначе быть не могло; вдь не боле какъ недли за дв передъ тмъ, у насъ чуть было до ножей не дошло, и если мы дружили теперь, то только ради работы сообща. Во всякомъ случа худо было то, что у насъ всего два брилліанта на троихъ. Ну, поужинали мы, потомъ стали бродить взадъ и впередъ по палуб, и курили до полуночи; потомъ сошли въ мою каюту, заперли дверь, пощупали пакетикъ, чтобы убдиться, тамъ ли брилліанты, и положили его на нижнюю койку такъ, чтобы онъ былъ у всхъ на глазахъ, а сами сидимъ и сидимъ… Подъ конецъ стало ужасно трудно удерживаться, чтобы не заснуть. Бедъ Диксонъ не смогъ. А лишь только голова у него опустилась на грудь и онъ принялся похрапывать ровно, заснувъ крпко но всей видимости, Галь Клэйтонъ кивнулъ мн на брилліанты, потомъ на дверь. Я понялъ его отлично, всталъ и взялъ пакетикъ; мы постояли еще нсколько времени, выжидая въ полномъ молчаніи, но Бедъ и не шевельнулся; тогда я повернулъ тихонечко ключъ въ замк, нажалъ также осторожно ручку, мы вышли неслышно на цыпочкахъ и затворили за собой дверь, также безъ малйшаго стука.

„На палуб не было никого и судно плыло неуклонно и быстро, прорзывая волны широкой рки. Мсяцъ свтилъ, какъ сквозь дымку. Мы не перекинулись ни однимъ словомъ, но прошли прямехонько на корму, подъ навсъ, и сли у палубнаго люка. Оба мы знали, что разумемъ, не имя надобности объяснять это другъ другу. Бедъ Диксонъ, проснувшись, долженъ былъ почуять штуку и явился бы тотчасъ къ намъ, потому что былъ не таковъ, чтобы испугаться чего-нибудь или кого-нибудь. Онъ долженъ былъ придти, а мы швырнули бы его за бортъ или отправили бы иначе на тотъ свтъ. Меня дрожь пронимала при этомъ, потому что я не такъ храбръ, какъ другіе, но если бы я только вздумалъ вилять… Ну, я понималъ, что лучше этого и не думать. Была у меня маленькая надежда на то, что мы сядемъ на мель гд-нибудь и намъ можно будетъ улизнуть на берегъ, избжавъ всякой драки… Я такъ побаивался этого Диксона!.. Но нашъ пароходъ былъ приспособленъ къ мелководью и разсчитывать на такой случай было нельзя.

„Время тянулось, однако, а нашъ малый все не приходилъ! Стало уже и разсвтать, а его все нтъ и нтъ!

— «Чортъ возьми, — говорю я, — какъ ты полагаешь насчетъ этого?.. Не подозрительно ли оно?

— „Ахъ, чтобъ его! — отвчаетъ мн Галь. — Да не одурачилъ ли онъ насъ? Разверни пакетъ.

„Я развертываю… Врите ли: тамъ только два кусочка сахара! Вотъ почему онъ могъ тамъ остаться и дрыхнуть спокойно всю ночь! Ловко! У него былъ значитъ подготовленъ фальшивый пакетикъ и онъ усплъ подмнить имъ, у насъ подъ носомъ тотъ, настоящій!

«Мы чувствовали себя въ дуракахъ. Но нечего было терять времени, необходимо было составить поскоре планъ, и мы его и составили. Надо было задлать пакетикъ попрежнему, войти опять въ каюту тихохонько, положить его на прежнее мсто и представиться, что мы знать ничего не знаемъ и ршительно не подозрваемъ, что негодяй смялся надъ нами, когда всхрапывалъ такъ усердно. Но мы не спустимъ глазъ съ него и лишь только выйдемъ на берегъ, то напоимъ его до-пьяна, обыщемъ, найдемъ брилліанты и покончимъ съ нимъ, если будетъ не слишкомъ опасно. Если мы его уличимъ, то по необходимости должны будемъ и раздлаться съ нимъ; иначе онъ насъ выдастъ и погубитъ, это уже несомннно. Но я мало надялся на успхъ. Я зналъ, что его легко напоить, онъ всегда былъ готовъ на это! Но что за польза была бы въ этомъ? Обыскивайте его цлый годъ и все же не найдете ничего…

„Я разсуждалъ такъ, и вдругъ меня оснило! Я едва смогъ перевести духъ. Въ голов у меня промелькнула мысль, отъ которой мозгъ мой чуть не разлетлся на клочки… Но я былъ веселъ и счастливъ! Видите ли, я снялъ свои сапоги, чтобы дать отдохнуть ногамъ, и теперь, взявъ одинъ изъ нихъ, чтобы снова обуться, взглянулъ мелькомъ на каблукъ, и вотъ отъ этого-то и сперло дыханіе у меня!.. Вы не забыли о той загадочной маленькой отвертк?

— Какъ можно! — сказалъ Томъ съ волненіемъ.

— Такъ вотъ, стоило мн взглянуть на каблукъ и я понялъ, гд были запрятаны брилліанты! Посмотрите вы на него: онъ подбитъ стальною пластинкой и она прикрплена маленькими винтиками. На всемъ Диксон не было ни одного винта, за исключеніемъ этихъ, на его сапогахъ; и такъ, если ему требовалась отвертка, то ясно для какой цли.

— Геккъ, не остроумно ли это? — крикнулъ Томъ.

— Ну, ладно, я надлъ свои сапоги, мы съ Галемъ сошли внизъ, юркнули въ каюту, положили пакетикъ съ сахаромъ на мсто, услись тихонько и стали слушать, какъ Бедъ Диксонъ похрапываетъ. Галь Клэйтонъ тоже скоро заснулъ, но я не могъ спать; никогда въ жизни еще не былъ я такъ оживленъ! Я только нахлобучилъ себ шляпу на глаза и старался разглядть изъ подъ ея полей, гд лежитъ мшокъ. Долго осматривалъ я такъ вс уголки и сталъ ужь думать, что далъ промахъ, но вдругъ увидалъ то, чего искалъ: мшокъ лежалъ у самой перегородки и почти не отличался цвтомъ своимъ отъ ковра. Тутъ же валялась круглая деревяшечка, величиною съ кончикъ вашего мизинца, и я подумалъ про себя: въ гнздышк вмсто тебя лежитъ брилліантъ. Скоро я увидалъ и другой подобный круглячекъ.

„Подумайте только о хладнокровіи и ловкости этого подлеца! Онъ задумалъ свою хитрость и разсчиталъ напередъ, какъ мы поступимъ, и мы попались въ ловушку, продлали все, какъ онъ предвидлъ, точно пара болвановъ! Мы ушли, а онъ, не торопясь, отвинтилъ пластинку у каблука, вырзалъ гнздышки въ немъ, спряталъ туда камешки и снова привинтилъ ее. Онъ догадывался, что мы скрадемъ подложный пакетъ, пойдемъ наверхъ и будемъ ждать всю ночь его прихода съ цлью его утопить… и, прахъ побери, мы сдлали все, какъ по писанному! Да, нечего сказать, ловко было задумано!

— Признаюсь! — сказалъ Томъ съ восхищеніемъ.

— Цлый день провели мы, наблюдая другъ за другомъ и, правду сказать, очень было это тоскливо для двоихъ изъ насъ; даже до крайности утомительно. Къ вечеру мы пристали у одного маленькаго городка на Миссури, повыше Іовы; мы отправились на берегъ, поужинали тамъ и остались на ночлегъ въ какой-то гостинниц. Намъ отвели комнату наверху; въ ней были койка и еще кровать на двоихъ. Пока мы поднимались по лстниц гуськомъ, — хозяинъ шелъ впереди съ сальной свчею, а я позади всхъ, — я усплъ сунуть свой мшокъ подъ небольшой столикъ въ темныхъ сняхъ. Мы потребовали себ запасъ водки и принялись играть въ кости, но, когда замтили, что Бедъ уже порядочно нагрузился, то сами перестали пить, а его все угощали; наконецъ онъ перепился до того, что свалился со стула, да такъ и заснулъ.

«Мы принялись тогда за работу, при чемъ я посовтовалъ намъ обоимъ разуться, чтобы не стучать, да и у него стащить сапоги ради того, чтобы лучше его обшарить. Такъ мы и сдлали; при этомъ я поставилъ сапоги Беда рядомъ съ моими, у себя подъ рукой. Стащивъ съ него платье, мы освидтельствовали вс его карманы, носки, заглянули внутрь сапогъ, вывернули его мшокъ. Брилліантовъ не было нигд. Мы нашли и отвертку. Галь спросилъ: „На что требовалось ему это?“ Я отвтилъ: „Почемъ я знаю!..“ Но когда Галь отвернулся, я засунулъ эту штучку въ себ. Наконецъ, Галь обозлился, пришелъ въ уныніе и сказалъ, что намъ уже не найти. Я только этого и ждалъ, и говорю ему:

„— Есть еще мсто, которое мы не осматривали.

„— Какое такое мсто? — спросилъ онъ.

«— А желудокъ.

„— И вправду! А мн и невдомекъ. Чего проще! Ясно, какъ день. Только какъ же устроить?

„— Вотъ что, — сказалъ я, — ты побудь съ нимъ, пока я сбгаю за лекарствомъ. Будь спокоенъ, принесу такое зелье, что брилліанты не захотятъ оставаться доле въ томъ обществ, въ которомъ теперь находятся.

«Онъ сказалъ, что это отлично, и я на глазахъ у него надлъ сапоги Диксона вмсто своихъ, чего онъ не замтилъ. Они были мн немножко велики, но это все же лучше, чмъ если бы были слишкомъ узки. Я захватилъ свой мшокъ, пробираясь черезъ сни, и черезъ минуту выскользнулъ изъ дома чернымъ ходомъ и зашагалъ вверхъ по рк такъ, чтобы отхватывать по пяти миль въ часъ…

„И, знаете, недурно чувствуешь себя, ступая по брилліантамъ! Пройдя съ четверть часа, я подумалъ: я уже больше чмъ на милю оттуда и тамъ все еще спокойно. Черезъ пять минутъ я удалился еще боле, а позади меня остался человкъ, который начинаетъ думать, что у меня за помха случилась? Еще пять минутъ — и онъ уже порядочно встревожился, спускается внизъ. Еще пять — и мною пройдено дв съ половиною мили, а онъ страшно волнуется… начинаетъ ругаться, я увренъ! Наконецъ, прошло сорокъ минутъ — онъ догадывается, что его провели… Пятьдесятъ минутъ — истина раскрывается передъ его глазами! Онъ убжденъ, что я нашелъ брилліанты во время нашего обыска, сунулъ ихъ себ въ карманъ и виду не подалъ… Да, и онъ бжитъ въ догонку за мной. Онъ будетъ искать моихъ слдовъ на песк, но такихъ слдовъ много и они могутъ направить его какъ вверхъ, такъ и внизъ по рк.