Чтение онлайн

Франсуа был удивлён такой инициативе. Убедившись в решимости её действий, он обвил руками тонкое тело и потянулся к губам. Из её груди вырвался стон. Губы болели от резких и сильных движений, но Клэр не сказала ни слова. В ответ она впивалась зубами в его шею на сей раз отдавая свое тело осознанно и по своей воле.

Чуть больше недели Клэр и Франсуа тряслись в карете на пути к границам Франции. За это время они успели настолько сблизиться, что постепенно начали относиться к друг другу с плохо скрываемым раздражением. Роль супругов удавалась им очень хорошо. Первые пару дней, два молодых тела постоянно наслаждались своим уединением. Но страсть очень быстро прошла, а в разговорах каждый из них невероятно скучал. К концу их длительного странствия, желание принадлежать и владеть друг другом угасло, и они поняли, что просто оказались очередным замыслом императора Александра.

Большую часть времени Клэр страдала бесконечной тошнотой, которая была вызвана монотонным укачиванием. Естественная природа её организма иногда выводила Франсуа из себя. Он оказался чересчур брезгливым и неспособным поддержать Клэр в её и без того неловком положении.

Пришло время, и карета в мгновение перестала трястись. Стало ощущаться лёгкое движение по гладкой дороге. Лошади затрещали копытами по чуть выпуклым камням. Клэр приоткрыла сонные глаза и увидела по-прежнему сидящего перед ней Франсуа, с которым длилась её долгая и порой утомительная поездка.

Тонкими пальцами она отодвинула бархатную шторку на окне и в один миг повеселела.

— Смотри! — взбодрившись, провозгласила Клэр, указывая Франсуа на мелькающие за окном дома. — Париж?

— Да, это он. — заинтересованно ответил он, но без той детской радости, которая была у Клэр.

— Как непривычно видеть здания, мосты и улицы после столь длительной лесной дороги.

Стоял солнечный день. Дорожки вдоль улиц были влажными и блестели на солнце. Прохожие медленно передвигались из магазина в магазин и просто прогуливались по городу. Дамы держали в руках маленькие бархатные ридикюли, что не так часто можно было увидеть среди модниц Петербурга.

Здания города были похожи одно на другое. Серые и песочные стены гармонично сочетались между собой, придавая городу готическую атмосферу.

— Ещё пол час назад мне казалось, что наша поездка длилась целую вечность. Но теперь я ощущаю это как незаметно пролетевший миг. И мне страшно. — Клэр не сводила глаз с проносящихся по ту сторону кареты граждан и зданий, пытаясь удержать лёгкое дрожание в голосе.

— Не переживай. Ты способна очаровать кого угодно. Я же, в свою очередь, не буду отходить от тебя ни на шаг. Помни, что это игра, но грань между реальной жизнью и нашим заданием не стоит переступать. Никогда не расслабляйся и знай, что Наполеон умён и может распознать обман. Верь в то, что сама говоришь, тогда поверят и другие. — Франсуа снова стал проявлять заботу, как и прежде. Нервозность в его голосе улетучилась и Клэр вновь ощутила себя в безопасности.

— Ты видел когда-нибудь Наполеона, Франсуа? — Переведя взгляд на него, спросила Клэр.

— Разумеется видел. Пока ему не рассказали о моём происхождении, о моей семье, которую он одной рукой выдворил из страны, мы не раз общались. Он нашёл меня отменным знатоком в области верховой езды и коневодства.

— Наполеон увлекается охотой? — уточнила она.

— Нет, нет. Совсем наоборот. Ему нравятся породистые лошади. Молодые жеребцы его страсть с молодости. Однажды он преподнёс императору Александру одного прекрасного белого коня. Коленкур был свидетелем неописуемой радости нашего императора, когда передавал коня ему в руки. А вот охоту он не переносит, считает это бессмысленным занятием.

— Я изо всех сил старалась запомнить приближённых Наполеона. Но портреты могут значительно отличаться от оригинала…

— Когда мы прибудем в резиденцию первого консула, я покажу вам каждого кто будет вас интересовать. — сказал Франсуа, обратив внимание, что карета постепенно начинает сбавлять свой ход.

Клэр пребывала в волнительном предвкушении встречи. Она слышала, как её сердце бешено колотилось, чувствовала, как руки содрогались, а ноги постукивали каблуками в такт качающейся карете.

— Мы въехали в резиденцию императора. — Франсуа принялся накидывать на свои плечи плащ, аккуратно выравнивая каждую замятую складку. — Ни на секунду не расслабляйтесь и не пытайтесь заговорить с кем-либо на русском. Запомните, ни единого слова на русском не должно покинуть вашего рта. У вас, слава богу, лишь лёгкий акцент, но это и понятно учитывая тот факт, что вы якобы прожили в России долгое время.

— Я помню… — Начиная с этого момента, Клэр тоскливо попрощалась с родным языком и стала общаться исключительно на французском.

Карета полностью остановилась. Когда открылись двери, у Клэр кольнуло в сердце. «Император Александр уже давно бы счёл это дурным знаком», подумала она. Накинув плащ и опираясь на руку Франсуа, Клэр вышла из экипажа. Солнце медленно покидало небо, скрываясь за налетевшими серыми облаками. Небо в минуты стало белым и напомнило Петербург.

Клэр подняла глаза на величественное бежевое здание с серо-голубыми крышами. Казалось, что ему не было ни конца, ни края. Она смутно пыталась восстановить в своей памяти это место, но так и не смогла.

— Куда мы приехали, Франсуа?

— Это резиденция Наполеона в Париже. Тюильри.

Клэр не могла отвести взор. Давным-давно она с бабушкой Элжирой и родителями посещала этот дворец, но теперь совершенно не способна была его узнать. Она ещё несколько раз осмотрела его со всех сторон, стараясь сдерживать свой интерес. К ним навстречу вышел мужчина средних лет в синем сюртуке и каштановыми длинными волосами, собранными в хвост.

— Разве никому не известно, что мы приезжаем сегодня? — с пренебрежением сказала Клэр, держа в руках маленькую сумочку.

— Разве не видишь? Нас как раз идёт встречать гофмейстер — с ноткой сарказма ответил Франс, в тот же момент дав команду своему денщику относительно переноса вещей. Клэр была удивлена. В своих фантазиях она ожидала бурных оваций и встречи самого императора Франции. До конца она не понимала, был ли в этом дворце сам Наполеон или нет.

Франсуа учтиво поприветствовал незнакомца и сообщил ему, что их пригласил Коленкур с одобрения императора Бонапарта. Мужчина затребовал какие-то бумаги, при разговоре выпячивая свою грудь вперёд словно надутый павлин. Находясь рядом, Клэр обратила внимание на его обтянутые лосинами кривые ноги. Они выглядели так ужасно, что Клэр не смогла смотреть на них без едва заметных кривляний.

— Маркиз де Коленкур сейчас во дворце? — Этим вопросом Франсуа явно пытался поторопить дотошного дворецкого, всё это время рассматривающего документ на одном и том же месте.

— Прошу за мной. Маркиз ещё не отъехали. — Ворчливый и хриплый голос продолжал звать их за собой, уводя во дворец.

Они зашли внутрь массивного здания и практически сразу перед ними возникла большая лестница, увенчанная резными арками и античными колоннами. Мрамор, камень, люстры. Большое пространство, попав в которое ты сразу ощущаешь себя крохотным и беспомощным существом. Этот коридор стал давить на Клэр, сразу, как только она встала на первую ступень. Эта парадная очень напоминала лестницу в Зимнем дворце. Клэр сняла с себя плащ и молча продолжала идти за Франсуа. Высоко наверху виднелся мягкий луч света, пробивающийся через окно на крыше. Какой-то неприятный запах смешивался с сыростью и уличным холодом. Клэр едва удерживалась оттого, чтобы закрыть нос рукой.