Чтение онлайн

В следующую пору она размышляла лишь о том, что два великих императора вопреки всему могли бы стать хорошими друзьями. Потому что так одурачивать людей и морально склонять их на свою сторону без особых усилий, могут только они.

Наполеон и Мария-Луиза остановились в центре зала, обнаружив Клэр среди прочих гостей.

— Дорогие и милые сердцу, друзья! Сегодня у нашей молодой гостьи выдающийся день. Поскольку она впервые посетила Тюильри, мне подумалось, что весьма любезно будет сделать её день рождения по-королевски особенным. Мадмуазель? — Наполеон провёл рукой по воздуху, указывая чтобы Клэр, вышла к нему. — Эту очаровательную девушку зовут Клэр Равнина, требую оказать ей тёплый Парижский приём. — Продолжил император, когда Клэр уверенно шагнула в центр образовавшегося круга.

Вздохи стали более выразительными и за несколько секунд запрыгали по головам.

Клэр находилась слишком близко к императорской семье, отчего внимание к королевской персоне распространилось и на неё. От чрезмерно заинтересованных взглядов она чувствовала себя некомфортно, словно представляясь той, кем не являлась на самом деле. Возможно, в этом была доля правды. В любом случае ей ужасно не терпелось убежать оттуда.

Стоящие перед ней дамы и кавалеры любезно улыбались и говорили в её адрес различные комплименты. Она приветливо улыбалась в ответ и благодарила, испытывая приступы волнения и скованности. Живот неприятно сжимался и стягивал область поясницы, словно это было знаком, предупреждающим об опасности.

— Спасибо вам, сир! Этот день я пронесу в своей памяти через всю жизнь.

— Наслаждайтесь. — Улыбнувшись, произнёс император, после чего кинул короткий взгляд на кольцо и направился в соседнюю залу вместе с императрицей.

Практически сразу после его ухода к Клэр двинулась шумная толпа из дам и кавалеров. Некоторые старались любезно погладить Клэр по плечам, кто-то насильно держал её за руку, и все вместе старались говорить одни и те же сладостные слова разом. Франс не сразу подошёл к ней, наблюдая за всем происходящем со стороны.

Удивительно, но как только императорская семья покинула пределы зала, гости затихли и стали постепенно расходиться по углам. Клэр показалось это очень странным, но вместе с тем она была рада, что наконец перестала быть объектом всеобщего внимания. Несколько женщин и мужчин всё же задержались и продолжили вести с Клэр односторонний диалог.

— Менуэт! На очереди полонез и экосез. Музыка! — Крикнул голос из зала и как по взмаху волшебной палочки заиграл оркестр. Скрипку было слышно лучше всего. Нежное, но вместе с тем громкое её звучание стало ощущаться вибрацией в горле.

— Ты видел? Видел, как на меня смотрели эти господа?! — Возбуждённо рассказывала Клэр без остановки.

— Всё хорошо! — Чуть смеясь сказал Франсуа. — Ты скоро привыкнешь.

— Сомневаюсь. — Также чуть хохоча ответила она.

— Окажите ли мне честь, составив партию в менуэте? — Спросил Франсуа, но, не дождавшись ответа, схватил Клэр за руку и сопроводил в соседний зал, ловко обходя встречные пары.

Клэр постепенно смогла расслабиться и полностью отдаться своему празднику. Она танцевала, смеялась и веселилась на ровне с остальными гостями. Франсуа был мил и учтив, как в первые дни их знакомства. Пребывая в атмосфере роскоши, Клэр чувствовала, как впитывает в себя часть этих людей, их эмоции и жесты. Она копировала движения и мимику с окружающих женщин, желая быть как они. Это чувство пьянило. Оказавшись частичкой этого богатства, ты хочешь всё больше и больше новых возвышенных ощущений, дарующих эстетическое наслаждение. Жажда наслаждения приводит к тому, что ты совершенно забываешь о мире за пределами этого дворца. Сострадательная и внимательная к чужому горю и нужде Клэр, сейчас даже не вспоминала о них. В моменте она совершенно позабыла об императоре Александре, о своей миссии и о возможных последствиях, которые могут изменить ход истории навсегда. Ей нравилось быть в этом моменте, и чтобы он никогда не заканчивался.

После танца к ней и Франсуа подошли несколько гостей и первыми начали беседу. Всем было интересно, откуда эта очаровательная пара, и какими судьбами они оказались в Тюильри. На все интересующие вопросы отвечал Франсуа, предоставляя Клэр возможность лишь изредка что-то говорить и мило кокетничать. Рядом с ними стояли три молодые женщины и двое мужчин, которые также решили присоединиться к беседе. За время разговора одна из дам попросила Франсуа принести бокал вина, после чего он благородно отправился исполнять просьбу прекрасной женщины. И как только он отошёл на достаточное расстояние, на Клэр обрушился град вопросов.

— Так, вы говорите, что помолвлены с господином Миро? — Спросила одна из женщин, стоящих рядом.

— Это так. Прошу меня простить, я не расслышала вашего имени? — Клэр изо всех сил старалась быть вежливой и деликатной, что очень бросалось в глаза.

— Каролина Мюрат, урождённая Бонапарт. Очень странно, что за такое длительное пребывание, вы, дорогая, не запомнили представителей монаршей фамилии. — Внутри Клэр всё сжалось от досады. Дама, которая это сказала была довольно резка и тверда. Она пренебрежительно осмотрела Клэр с головы до ног и о чём-то шепнула рядом стоящей девушке, которая явно была её младше.

— Рада знакомству с вами, мадам!

— Гортензия Богарне. — Следом представилась вторая девушка.

— Вы содержите салон? — Предчувствуя отрицательный ответ, спросила Каролина.

— Нет, не содержу.

— А какие предпочитаете посещать? Литературные или, быть может, такие, где обсуждают искусство, политику?

— Я не посещаю салонов. На это у меня нет времени.

— Помилуйте, чем же вы так заняты?

— Учусь, читаю.

— Как же скучно! — Фыркнула Каролина, одновременно с усмешкой Гортензии.

— Простите?

— Дорогая… из недолгого общения с вами предельно ясно, что вы обыкновенная девушка из провинции. Полагаю, что лишь вам известно, чем вы обязаны такой милостью Его Величеству. Не думайте, если мой старший брат снизошёл до того, чтобы организовать в вашу честь приём, что вы по взмаху его монаршей руки станете частью нашего общества. Этого не будет.

— Но, разве я сказала, что хочу стать частью вашего общества? — Клэр была чудовищно потрясена столь грубым и язвительным отношением к себе.

— И правда. Видимо, вы даже в самом лучшем сне не могли себе этого представить. — Каролина и Гортензия ехидно усмехнулись и медленно ушли в соседнюю залу.

Клэр не покидало чувство досады. Она совершенно не хотела походить на этих светских красавиц, но от чего-то внутри неё, словно плющ, разрасталась обида. К тому времени вернулся Франсуа, и заметив, что жаждущая вина дама куда-то ушла, растерянно протянул бокал Клэр.

— За время твоего отсутствия я уже успела стать неинтересной и скучной персоной.

— Кто тебе это сказал?

— Сестра императора…Каролина.

— Семья императора имеет ряд своеволий. Сказать что-либо, а тем более принизить превосходящую их в красоте девушку, у них вместо развлечения.

— По всей вероятности, умом они так же не блещут, как и хорошими манерами.

— Вина?

— Благодарю. — Клэр несколькими залпами опустошила бокал, смывая алкоголем остатки нанесённой обиды. — Они сказали, что никто меня здесь не примет в своё общество.

— Это сказали женщины. Мужчины же, будут рады знакомству с вами. А у них, как правило, вся власть. Видишь ли, современное общество равнодушно к друг другу. Пока большая часть мужчин занята политикой, их жёны, сестры и матери черпают бурные наслаждения в салонах. Удовольствие весьма утончённое и постоянно возобновляющееся. Любые добродетели теперь не имеют ни значения, ни цены. Нескрываемое тщеславие и отсутствие какой-либо энергии сделало знатные семьи заложниками иллюзий, которые умело создаёт Бонапарт. Это один из немногих живых умов в наши дни. Возможно, именно поэтому ему это удаётся без особых усилий.