Чтение онлайн

— Ты про кулон?

— Ты ранее упоминала, что он подарен человеком, которого нет в живых.

— Да… К сожалению.

— Эту прекрасную шею должны украшать колье с бриллиантами. — В памяти Клэр всплыл её разговор с Мишелем, по которому она должна была носить фамильный символ дома Равниных пока любит его.

— Этот подарок мне очень дорог.

— Весьма странный подарок. Лучше сними его.

«31 декабря 1811 г. Когда-нибудь я прочту эту записку и, взявшись руками за голову, произнесу «что за бред». Но это так! Я действительно здесь. Не может быть по-другому, ведь я чувствую и переживаю это самым настоящим образом. Сейчас я наслаждаюсь одиночеством, сидя в своих апартаментах в Тюильри. Величественная тюрьма в стиле барокко. Вчера я ни разу не виделась с М., зато с Франсуа предстояла скучная беседа касаемо моего отношения к нашему заданию. Я скучаю по России. Никогда бы не подумала, что возможно так скучать… Французский язык выводит меня из себя, но, откровенно говоря, я уже прекрасно в нём ориентируюсь. Хоть сейчас я могу насладиться родным языком. Сегодня вечером император Франции Наполеон Бонапарт даёт бал в честь празднования дня святого Сильвестра. Тем временем в России будут отмечать Новый год. Боже… у меня немеют руки от мысли, что ждёт всех этих людей. Уже летом этот могущественный человек со своей армией пересечёт границы России.

Что дальше?»

Клэр царапала пером бумагу, пытаясь занять себя чем-то. Не закончив письмо, она смяла его и швырнула на пол к другим бумажным комочкам. День длился крайне долго. Она слонялась по комнате, рассматривала висящее на вешалке маскарадное платье, которое купил ей Франсуа, занимала себя чтением. Но ничего из этого не могло убить в ней чувство неописуемой скуки. Она с каждым днём всё сильнее понимала суть жизни при дворе императора Бонапарта. Эгоизм, жеманство, похоть, бесконечные разговоры о возвышенном и прекрасном, деньги, положение, политика. Все эти слова можно было выразить одним словом — Тюильри. Дамы из высшего общества так и не приняли Клэр, в то время как мужчины, напротив, находили в ней интересного собеседника. Она хоть и старалась слиться с местным обществом, однако её искренность и детская наивность всё ещё проявлялись в словах и жестах. В вопросах политики и войны она яро отстаивала позицию, в которой не принимала жестокость. Временами своими реформаторскими идеями из будущего, Клэр вводила в замешательства даже маркиза Коленкура.

Неторопливо-нежное звучание скрипки. Тёплый и бархатный запах тающего воска. Яркий рассеянный свет жёлтых огней. Шелест платьев и хаотично-громкий стук каблуков, доносящиеся отовсюду. Гости постепенно собирались, а вместе с ними на глазах оживали залы дворца. Тюильри снова сиял всеми своими богатствами, а торжеству и величию здесь не было предела. Голова кружилась от посторонних звуков речей и смеха. Разум туманился от изысканности и великолепия всего происходящего, заставляя сердце трепетать от восторга.

Войдя в зал, где проходило торжество, Клэр тут же ощутила резкое давление в висках. В прохладном помещении присутствовал целый вихрь запахов. Всевозможные цветочные, фруктовые и древесные духи, сливались с запахом жира, которым мужчины натирали свои туфли и сапоги, а также пота. Постепенно начинаешь привыкать к этому разнообразию ароматов, но первое знакомство стало ужасным.

Но всё это меркло на фоне сказочно-красивых маскарадных костюмов, в которые были одеты гости. Греческие нимфы, языческие божества, известные полководцы. Все они скрывали свои лица за маской, тем самым показывая, что сегодня нет сословий, чинов и рангов. Сегодняшний день — был днём удовольствий, веселья, страстей и желаний.

Каждая дама без исключения сияла золотыми украшениями и драгоценными камнями самых разнообразных цветов и размеров. Волосы были непривычно зачёсаны наверху и слегка взлохмачены. Головы украшали живые цветы и ленты, в основном золотых, серебристых и персиковых оттенков. Платья были донельзя открытыми и прозрачными, словно в действительности с Олимпа сошли Греческие богини. Многие из них отказались от корсетов и сменили туфли на сандалии. Некоторые части лица были разукрашены косметикой. Так, у многих встречались ярко-розовые румяна на щеках, тёмные подчёркнутые брови и неестественный тон на губах.

Большинство господ были более сдержаны в выборе костюма для предстоящего вечера. В основном мужчины не изменяли своей привычки носить фрак или военный мундир, делая акцент на маску. Однако и среди представителей мужской половины находились те, кто желал выделиться и чем изощреннее, тем лучше. Головы украшались своеобразными золотыми пластинами, которые напоминали женские заколки. В ход шли греческие туники, перья, пояса, доспехи. Всё, что могло привлечь внимание, так как выглядело вызывающим.

Клэр появилась в образе чёрного лебедя. В греческой мифологии именно лебедь являлся спутником и проводником бога. Когда Бог Аполлон улетал в Гиперборею, именно лебедь вёз по небу его колесницу. Но для самой Клэр этот образ значил совсем иное. Зная, что М. не изменит своему чёрному сюртуку, она пожелала быть под стать ему. Особенно когда узнала, что он будет здесь этим вечером. Сама того не желая, она заметно выделялась среди прочих дам разодетых в светлый муслин и парчу. На краюшках её маски виднелись чёрные перья, торчащие и устремлённые вверх со всех сторон. Она была мрачной королевой этого вечера и каждый её шаг, заставлял дам с ревностью глядеть ей вслед.

Бал был открыт. Прошёл первый танец, который Клэр, уже по сложившейся традиции, танцевала с Франсуа. Изысканные пары создавали вихрь, перемещаясь по залу в чётко слаженных фигурах. Музыка сменялась одна за одной, не давая возможности заскучать. На этом вечере можно было встретить представителей всех самых знатных и богатейших фамилий того времени. Коленкур, Мюрат, Сегюр, Меневаль, Дюрок, Саблоньер, Ланн, Бертье и многие другие присутствовали сегодня в этом зале. Изредка, Клэр, одолевал холодный пот при мысли о том, что она вопреки всему, стала частичкой этих людей. У затылка чувствовалось лёгкое покалывание, которое медленно спускалось вдоль позвоночника, не позволяя ей расслабиться. Она ощущала чьё-то присутствие за своей спиной, и то, как холодная невидимая рука касается её плеч.

Вечер был превосходным. Слишком роскошным, громким и душным, чем Клэр могла бы себе представить. Император Бонапарт появился в зале в образе Цезаря. Его фигура, потерявшая с годами былую стройность, скрывалась за туникой и красным плащом. На вид кровавая ткань была достаточно тяжёлой и прямыми складками спускалась с его плеча практически до пола. Голову украшал лавровый венок из золота, который в свете живых огней блистал сильнее обычного, путаясь в каштановых локонах.

Франсуа отлучился за бокалом вина, а Клэр продолжила поддерживать светскую беседу с сыном графа де Сегюра Филиппом. Он был из числа тех мужчин, кто вместо ярких нарядов предпочёл парадный сюртук. Молочный, с серебряной вышивкой на воротнике, груди и рукавах. Он был сама галантность, само изящество и сама добродетель.

Увлечённая разговорами с Филиппом, Клэр вдруг почувствовала на своём локте прикосновение чьей-то влажной и горячей руки.

— Клэр! Это же вы, дорогуша? Я узнала вас по медным волосам. — с хохотом и усмешкой прозвучал за спиной, сжимающий грудь голос. Клэр неохотно повернула голову и увидела перед собой мадам Бинош. Тело раздражающе задёргалось, пока крепко стиснутые зубы, пытались скрыться за, растянутыми в улыбке, губами.

Клэр совершенно не беспокоил тот факт, что они с Франсуа были любовниками. Но именно по вине этой женщины она чуть было не угодила в руки месье Дюрока.