Чтение онлайн

– Как прикажете, великий господин, – прострекотал гильдиец, словно цикада.

– Лотос должен цвести.

– Лотос должен цвести, – повторил гильдиец, коснувшись двумя пальцами лба.

С шипением выбросив несколько клубов дыма чи и лязгнув дюжиной часовых механизмов, его фигура загрохотала по каменному полу под бдительным оком железного самурая. Два других гильдийца терпеливо, как пауки, ждали под одной из внешних арок. Юкико наблюдала, как эта троица обменивается краткими фразами, бросая светящиеся взгляды в ее сторону. У нее внутри все сжалось от страха, когда они двинулись к выходу. Раздался топот тяжелых шагов по камню, их тени сначала скользили по стенам, а потом выскользнули наружу, на приглушенный лотосом свет.

– Когда отрастут его перья?

Юкико не сразу поняла, что сёгун обращается к ней.

– А… – она запнулась, уставившись в пол, сложив руки перед собой. – Простите меня. Но я не знаю, великий господин.

– Спроси его.

Юкико осмелилась взглянуть в лицо сёгуна. Он пристально изучал ее: темные глаза переливались металлическим блеском, а улыбка приняла форму клинка. Ядовитый ветер играл его длинной накидкой дзин-хаори, по алому шелку которой рыскали золотые тигры.

– Великий господин?

– Принцесса Аиша сменила духи после нашей встречи в воздушной гавани. С тех пор ее собака ведет себя довольно спокойно. Странно, что ты догадалась о причине ее поведения буквально за несколько секунд. Такое чувство, что ты прочла ее мысли.

Юкико взглянула на Йоритомо, потом на его телохранителей, державших руки на рукоятках чейн-катан. Внезапно она заметила, что у самурая Йоритомо зеленые глаза.

– Я… да, я умею ладить с животными, мой господин, – она сглотнула, опустила взгляд, сжав руки в кулаки, чтобы остановить дрожь.

– Ты – ёкай-кин.

– Нет, господин, я…

Рука Йоритомо взметнулась вверх, как будто для пощечины, прервав ее на полуслове. Буруу подошел ближе, вздыбив шерсть на загривке, и не сводил глаз с железного самурая.

– Тебе нечего бояться, Кицунэ Юкико, – губы сёгуна раздвинулись в улыбке, которая никогда не касалась глаз. – Я не собираюсь раскрывать твои секреты Гильдии. Мне плевать на их фанатизм и кампанию «за чистоту». У «Книги десяти тысяч дней» много других толкований. – Указав на Буруу, он продолжил. – Этот зверь быстрее признает во мне хозяина, если ты с твоим даром поможешь нам обмениваться мыслями. Только это имеет для меня значение.

Сёгун провел рукой по боку грозового тигра, погрузив растопыренные пальцы в густую шерсть. Вдохнул запах арашиторы – пьянящая смесь мускуса и озона. Оглядел широкую черную полосу вдоль позвоночника Буруу.

– Он великолепен. Мое видение оказалось истиной. Видишь, Хидео-сан?

Он повернулся, чтобы взглянуть на министра.

– Конечно, великий господин, – низко поклонившись ответил Хидео голосом, искаженным пульсирующим респиратором. – Воистину, сам Бог Войны говорил с вами. Теперь ни у кого не возникнет сомнений, что вы – избранный Хатимана. Верхом на этом существе вы станете величайшим полководцем в истории Шима. Гайдзины задрожат и падут ниц перед вами. Вы победоносно завершите двадцатилетнюю войну, и орды варваров покорно склонят головы и провозгласят вас победителем и верховным правителем.

Юкико хмуро слушала министра, презирая его за эту льстивую речь. Йоритомо, казалось, был слишком увлечен Буруу, и ничего не замечал, водя пальцами по крылу арашиторы. Буруу дрожал от прикосновений, но сохранял каменное спокойствие. Сёгун растянул бескровные губы в улыбке, обнажив идеальные зубы.

– Итак, – взгляд на Юкико. – Когда?

Юкико не могла произнести ни слова, онемев от страха под этим железным взглядом. Признать свой дар здесь, перед сёгуном, означало подвергнуть себя смертельной опасности. Она вспомнила слова матери, предупреждавшей ее и Сатору никогда и никому не доверять этот секрет под страхом смерти. Признать его сейчас – значит накликать на свою голову клинок палача или, что еще хуже, страшную смерть в огне у Пылающих камней на Рыночной площади.

Потом она посмотрела на железного самурая и поняла, что ее жизнь уже и так в опасности. Независимо от того, знает Йоритомо или не знает, все равно жизнь и смерть любого человека в Шиме – мужчины ли, женщины или ребенка – в его власти и в его руках. Если он захочет убить ее, он это сделает – ему не нужен повод. И, конечно же, ему не нужно никакого признания. Он просто щелкнет пальцами, и ее не станет.

Поэтому к черту страх.

Просто обдумывай каждый шаг.

– Но он всего лишь зверь, великий господин, – сказала она. – Он не думает и не может говорить словами, как люди. Он чувствует запахи, хорошо видит. Я бы сказала, что он не умнее собаки. Конечно, его можно чему-то научить, как и любую собаку. И он понимает, что значит день и ночь, но что значат месяцы или годы – ему недоступно. Мне кажется, что линька начнется в конце осени, когда начнет отрастать зимняя шерсть.

– То есть почти четыре месяца, – прошипел сёгун.

– Может, и меньше, господин, – она не отрывала глаз от земли. – Но он с нетерпением ждет зимы. Не думаю, что он сможет полететь раньше.

НЕ УМНЕЕ СОБАКИ…

Тсс.

Сёгун зло ощерился, и кровь бросилась ему в лицо. Он сделал несколько глубоких успокаивающих вдохов, сжимая и разжимая кулаки. Юкико заметила, как напрягся Хидео, как занервничали самураи при виде растущей ярости их господина. Йоритомо закрыл глаза и глубоко вздохнул, красные пятна на щеках исчезли. Наконец он, стиснув зубы, кивнул.

– Да будет так, – затем он открыл глаза и впился взглядом в Буруу. – Ты укротишь этого зверя для меня, приучишь его к мысли о всаднике на спине, который будет управлять им при помощи узды и поводьев. Как только политехники закончат мое седло, мы начнем тренироваться. Ты останешься во дворце, и тебя будет постоянно сопровождать один из моих элитных стражей. – Тон его речи стал более жестким, в нем зазвучала сталь. – Напоминаю, что твой отец все еще в темнице. Если ты не справишься с заданием, то пострадаешь не только ты.

ТРУС.

– Могу ли я увидеть его, великий господин?

Казалось, Йоритомо удивился этой просьбе. Он долго смотрел на нее, раздумывая и барабаня кончиками пальцев по рукояти катаны.

– Хорошо, – наконец кивнул он, поворачиваясь к зеленоглазому самураю. – Хиро-сан, ты будешь повсюду сопровождать госпожу Юкико, пока она гостит у нас. Если возникнут проблемы у нее или из-за нее, ты заплатишь штраф. Все ясно?

– Хай! – самурай шагнул к Юкико и поклонился своему господину, прикрыв кулак ладонью.

Юкико поняла, что сёгун наблюдает за ней – что-то неприятное мелькнуло в его глазах. Когда она посмотрела на него, его взгляд на минуту задержался на ее лице, затем медленно стал спускаться ниже – к горлу, к груди. Она почувствовала себя обнаженной – как будто с нее сорвали ее изодранную одежду, сложила руки и снова уставилась в пол.

– Решено, – кивнул он. – Навести отца, потом Хиро-сан покажет тебе твои комнаты. Твое желание – приказ для него. Время от времени я буду проверять, как у вас… идут дела.