Чтение онлайн

– Маску?

– Господин Герцог довольно скрытен. К примеру, что вы о нём знаете, кроме его титула?

С моих губ слетел язвительный смешок.

– Ещё я успела испытать его едкий характер.

– Но разве вы не улыбаетесь порой людям, которые вам неприятны? И разве не ругаетесь на тех, кого любите?

В ответ я собиралась высказать всё, что успела подумать о личности Герцога за время, проведённое здесь. Из хороших слов были только предлоги. Но не успела и пикнуть, как получила толстой веткой по лбу. От неожиданной атаки со стороны доселе мирной флоры, я смогла лишь изумлённо моргнуть и молча рухнуть в траву, растянувшись в форме звезды.

– Миледи, вы целы? – спустя время интересовался Сальваторе, бережно пытаясь закрепить меня в вертикальном положении.

Я же была уверена – дерево намеренно двинуло веткой. Неужели защищало правителя? А как же слова Альберо о том, что латифогли – мирные?

* * *

– А, может, это маска? – произнесла я, и парень вопросительно глянул в мою сторону.

– Маска?

На фоне бледно-бежевой стены картина с разноцветными глазами казалась слишком яркой, слишком выразительной. Она переливалась, заигрывала, затягивала внутрь себя. Она казалась единственным живым существом из всех присутствующих в галерее. Люди, проходящие мимо, выглядели серыми и скучными.

– Ну, да. Может быть, изображённый здесь персонаж скрывается от людей, показывая им все цвета радуги, чтобы никто никогда не догадался, какой его настоящий цвет. Ведь глаза – зеркало души.

Парень задумчиво зафиксировал взгляд на полотне, а я тем временем решила поскорее убраться. Уже целых две работы, связанные с Герцогом. Как такое объяснить?!

* * *

В целом путешествие по непроходимому лесу в компании настоящего сказочного рыцаря выходило вполне удачным. Особенно радовало, что он не пел баллад, сочинённых специально для дамы сердца. Хотя по поводу последнего Сальваторе вполне доступно пояснил: он не может посвящать стихи даме сердца, когда она ещё не встречена. Вполне разумно. Ведь если по всему тексту будут обожествляться белокурые локоны и кроткий нрав, а спасённая прелестница окажется рыжеволосой бой-бабой, которой помощь в принципе не нужна, но, мол, так и быть, подсоби, благородный сэр, – так вот, проблематично будет переписывать литературный труд. Лучше уж сразу, со свежеспасённой девицы списать поэму.

Напрягало другое: почему-то я ни разу не слышала птиц или хоть каких-нибудь зверей. Не может же лес пустовать. С другой стороны, кто их знает, этот мир и этого правителя?

– Они здесь, миледи, – отвечал рыцарь на очередной вопрос, – обитатели леса, они наблюдают, принюхиваются, размышляют, стоит ли нам доверять.

– Весь лес сговорчиво заткнулся, чтобы понаблюдать за нами? Смеёшься? Такого не бывает!

– Неужто беседующая растительность с синими лепестками кажется миледи более правдоподобной?

Я нахмурилась.

– Там ещё фиолетовые и белые листья были… как будто их специально раскрашивали. Что за странное место?

Я потёрла небольшую шишку на лбу, припоминая, как в детстве, лет в пять, перед приходом бабушки в гости залила гуашью белого цвета листья её любимого гибискуса, чтобы, так сказать, удивить создателя сюрреалистических сюжетов, что я тоже умею фантазировать и создавать «необычности». Цветок еле «откачали». Готова поспорить, если бы он умел говорить, я бы выучила много нехороших слов ещё тогда.

Я на секунду прикрыла глаза, чтобы мысленно адресовать ругань к прекрасному, но лукавому образу Герцога, а когда открыла, было слишком поздно.

Не придав значения тому, что лес впереди заканчивался, я смело ступила с обрыва и спустя пару секунд, не успев даже вскрикнуть, нырнула головой в песок.

– Сальваторе, что за издевательство?! – поднявшись, я затопала ногами.

Мы стояли посреди высоких пустынных барханов. Правда, выглядели они весьма странно. Создавалось впечатление, будто они образовывают лабиринт, и очевидно навеяны не ветром. Розовый оттенок песка придавал месту пикантности. Солнце светило ярко и нещадно, поэтому уже через полминуты возникло острое желание либо упасть в бассейн с ледяной водой, либо скорее умереть.

Судя по лицу рыцаря, жара его вовсе не беспокоила. Странно, ведь, в отличие от меня, он был одет в железные доспехи. Как только до меня дошла эта мысль, я всерьёз обеспокоилась. Он ведь долго не протянет!

Я подбежала к Сальваторе с совсем не скромным намерением – раздеть. Но как только притронулась к железу, с яростным воплем отпрыгнула назад. На пальце появился ожог. Рыцарь же очень спокойно и неторопливо подошёл ко мне и принялся рыться в своём рюкзаке.

– Потерпите, миледи Кристина, я сниму боль.

Спустя минуту я всё ещё изнывала от жары, зато укутанный какой-то «серебристой жигой» палец (это, как выяснилось, цветок такой, произрастает в стране Кавальере), чувствовал себя превосходно.

– Доспехи сделаны лучшими мастерами и подготовлены к любым условиям, даже водным, – объяснял мужчина, двигаясь между барханами вперёд. – С ними не холодно и не жарко… если находиться внутри них.

Я тихо хмыкнула, смело следуя за рыцарем. Вообще, за такое короткое время, что мы вместе, я настолько доверилась этому человеку, что быстро решила, – он-то точно выведет нас из Розовой пустыни, как мы её быстро окрестили. Честно говоря, во мне поселилась убеждённость и в том, что он запросто вместо меня преодолеет все трудности и освободит Лизу. Но спустя полчаса в бархановом лабиринте, я поняла, что не сумею спасти подругу даже с его помощью. Он не знал, как выбраться. Но ему всё равно было легче, – доспехи защищали от невыносимой жары. А какой толк от меня? Я выхлебала всю воду, расцарапала ноги песком, в который постоянно проваливалась, и, наверняка стала похожа на варёного рака.

– Незадача. Ничего не понимаю, – признался Сальваторе, растерянно рисуя на песке дверь и пытаясь толкнуть её. – Здесь не работает ничего из того, что я знаю… – он пририсовал дверную ручку и заставил меня схватиться за неё. Само собой, ладонь лишь зачерпнула горсть розового песка. – Я не представляю, как отсюда выбраться.

Неутешительная фраза.

– Сальваторе, что это там?

В нескольких шагах от нас прямо из бархана высовывался тонкий ствол дерева, на котором что-то висело.

Мы подошли ближе. Часы.

Захотелось громко рассмеяться. Висели часы. Те самые, которые когда-то Сальвадор Дали написал на знаменитом полотне. Бабушка обожала испанца, и копия данной картины висела у неё в спальне.

Но эти часы, кроме того, что мирно плавились под палящим солнцем, ясно показывали, что мой путь продолжается уже шесть часов.

Я зажмурилась. Вспомнилось, как недавно, я пыталась преодолеть преграду из двух дверей, решив залезть на дерево. Но то совершенно издевательским образом удлинялось, не позволяя увидеть, что находится за обеими дверями. Поэтому и здесь наверняка не выйдет забраться на бархан. Тем не менее, Герцог не мог не оставить выхода. По крайней мере, стоило понадеяться на это.