Чтение онлайн

Борис побледнел и замахал руками.

— Да ладно, ладно! Пошутил я! Ну и какой же я торговец, если без прибыли буду работать? А так я же за вас, на вашей стороне! Вон, посуду от уничтожения спас! Николай, ну купи тарелки, что мне с ними теперь делать?

— А сам думай, вот, — Глафира погрозила пальцем. — А то ишь, чего удумал.

Я наблюдал за этим торгом и с трудом сдерживал смех. Глафира в роли переговорщика была эффективнее любого купца. Интересная черта открылась в этой вздорной женщине.

Спор вышел жаркий, но всё красноречие Бориса разбивалось об осведомлённость Глафиры. Всё же она знала реальные цены.

— Ладно, с вам даже торговаться не интересно, — сдался Борис, наконец. — Тарелки по четыре медяка.

— Уговор согласился я устало. Николай тоже согласно кивнул.

Глафира, победно глядя на поверженного торговца, приняла горделивую позу, напоминая то ли орла на горном склоне, то ли на пухлую курочку на насесте.

— Но может тарелки всё же не по четыре? Я же их по восемь покупал!

— По три, — поправила Глафира.

— Ну, по три, — сдался Борис. — Ладно, четыре так четыре. Но я всё равно в убытке.

— Кружки тоже возьмём, — добавил Николай. — Впрок. Они нам пригодятся.

— По три медяка за кружку, не больше.

Борис поворчал, поскрёб в затылке, потом махнул рукой.

— Ладно. Сделка всё равно выгодная вышла. Да ещё и каши вкусной поел, так что день удался.

— Вот и договорились, — кивнул я.

Николай посмотрел на купца и спросил другим тоном:

— А что ещё расскажешь про таверну Петра? Что там приключилось? Подробности знаешь? Может, драка была? И как выглядел тот постоялец?

— Да не знаю я ничего толком, — Борис развёл руками. — Утром шум поднялся, Пётр носился по двору как ошпаренный. Говорят, комната в крови, дверь нараспашку, а постояльца нет. Ни живого, ни мёртвого. Мужики уже собирались, говорят, убил его кто-то.

Он запнулся и посмотрел на Николая.

— А ещё та баба орала всякое…

— Какая это? — насторожился Павел.

— Жена Петрова. Как услышала, что произошло, так и заблажила. Кричала, что вчера к подруге заходила, а та, пока огород вспахивала, разговор страшный слышала. Про разорённые деревни, про охотников, про то, как кого-то прогоняли. — Борис искоса поглядел на нас, а затем пожал плечами. — А больше ничего и не знаю. Нечего рассказать.

За столом повисла тишина. Мы с Николаем обменялись взглядами.

И как это понимать?

К гадалке не ходи, ясно что эта история связана с Волохом.

Вот только как? Он проявил свою натуру и кого-то убил? Или его убили? Но куда исчезло тело? Сбежал? Или Волох ушёл сам, замаскировав уход?

— Вы лучше скажите, — Борис переключился на привычное, продукты какие везти? Вы ведь таверну запускаете, так я готов поставить всё что скажете.

— Это вон с Максом обсуждай, — кивнул на меня Николай. — Он главный по закупкам.

Я начал было прикидывать список, но вдруг спросил:

— А из продуктов у тебя что-нибудь осталось?

— Да осталось, — оживился Борис. — У меня ведь Варвара ничего не выкупила. Пётр, когда узнал, что ты запускаешься и я к тебе поеду после него, хотел всё скупить. Да только денег не хватило. Да и жадный он.

— Небось цену задрал в небо, — хмыкнул Павел.

— Ну, не без этого, — Борис развёл руками. — Хорошо же ты меня знаешь. А как не пользоваться возможностями?

— Да ты на чужом горе наживаешься, — хмуро заявила Глафира.

— Не на горе, а на глупости и жадности! — поспешил реабилитироваться Борис. — На вас-то я не наживаюсь.

— А кто тарелки нам хотел продать по тридцать медяков?

— Так сторговались ведь по справедливой цене! Это правило торговли: называй цену повыше, сторгуемся посередине.

— Четыре медяка от тридцати, — это совсем не середина, — подметил я.

— Вот видите, как я вас уважаю, — подмигнул мне купец. — Я еще и скидку на продукты сделаю.

— Ладно, Борис, спасибо тебе за всё, — Николай встал из-за стола. — Пойдём, заберём у тебя посуду и продукты, да рассчитаемся.

— Только раскройте ворота, чтобы я к вам во двор телегу завёз, — опомнился Борис. — Чтобы подальше от посторонних глаз.

— Хорошо, — кивнул Николай. — Разгрузим, рассчитаемся, а потом я схожу в деревню. Послушаю, что говорят. И к старосте загляну.

— Мы с тобой пойдём, — произнёс Анатолий, поднимаясь. — Предчувствие у меня неладное.

Николай лишь кивнул.

Оценив оставшиеся продукты Бориса, я с облегчением обнаружил, что мне вполне хватает ингредиентов, для реализации своей задумки.

Николай с Анатолием распахнули ворота, и Борис завёл телегу во двор.

Товаров что могли бы действительно пригодиться в работе, оказалось предостаточно. Видать, Борис и правда заломил баснословную цену для Петра. Всё же справедливость хоть немного, да восторжествовала, пускай и была обусловлена жадностью торговца.

И следующие пятнадцать минут мы таскали стопки посуды, мешки с крупой, связки вяленого мяса и кадки с солениями, мешки с овощами и многое другое.

Ратибор, который и правда ушёл есть на холм, завидев что мы заняты работой, лишь помахал нам рукой, явно подбадривая. Надо его к какому-то делу пристроить, а то чувствую, Павел скоро перестанет шутить на его счёт.

Тем временем, разгрузка шла полным ходом. Борис считал, я проверял, Павел, Николай и Анатолий носили.

Генка тоже взялся помогать, под строгим присмотром Глафиры. Хотя и так было понятно, что от души филонит и старается брать что полегче. Еще и шагает вразвалку.

Ратибор, будто услышав мои мысли, решил всё же отправиться на помощь. Кое-как доковылял до телеги, но сначала полминуты разливался, как он рад видеть Бориса, который вывез его едва ли не на своём горбу с места его возможной гибели. Потом, когда на него даже Николай стал недобро поглядывать, попытался взять кадку с соленьями одной рукой и чуть не уронил. Его тут же отправили обратно в зал считать ложки.

— Итак, за продукты, с учётом скидки, выходит, сорок три серебряных. За посуду Семьдесят серебрушек.