Чтение онлайн

Мариса, скуля от страха, подтянулась, обхватила ствол ногами, и кое-как забралась на более устойчивый участок дерева. Руки дрожали так, что пальцы не слушались, в глазах стояли слёзы.

— Мариса, раскачай берёзу! — закричал Степан. — Она висит прямо над камнем. Дерево упадёт, и мы по нему выберемся!

Мариса посмотрела на ветку под собой. Потом на собак внизу. Их было столько, что земля вокруг валуна по казалась живой, рыжей массой. Потом на парней.

Девчонка не смогла заставить себя сдвинуться с места. Она даже не попыталась. Пальцы только крепче вцепились в ветку, а взгляд стал пустым, как у зайца, попавшего в капкан.

— Мариса, хотя бы ветку нам сбрось! Чтобы мы отбились! — крикнул Степан.

Мариса всхлипнула, зажмурилась на миг, а затем полезла вниз, молясь всем силам, чтобы собаки снова не вернулись под дерево.

Коснувшись земли, она не смогла совладать со страхом. Даже не взглянув на мальчишек, девушка побежала прочь, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза. Она услышала, как Стёпка за её спиной закричал от боли, видимо его достали, а скоро и вовсе съедят. Но что Мариса могла сделать?

Ефим смотрел ей вслед. Даже крик друга не заставил его отвернуться. Собаки прыгали снизу, скалились, одна ухватила его за штанину и потянула, едва не уронив парня, Степан, прижимая руку к груди, спихнул собаку ногой, и тварь рухнула, но тут же вскочила.

— Помогай! — заорал Степан, сбивая очередную псину, которая щёлкнула зубами в сантиметре от его лодыжки. По камню потекла тонкая струйка крови из прокушенной руки.

Но Ефим всё ещё стоял и смотрел туда, где мелькала между деревьями рыжая макушка. Девушка не обернулась. Ни разу. Просто убежала.

Что-то надломилось у Ефима внутри. Он даже позабыл, что собаки в любой момент могут до них добраться и они погибнут. Он не разозлился и не обиделся, просто вдруг понял: если он для Марисы был готов на что угодно, то она, как оказалось, совсем не готова на нечто подобное в ответ.

Будто очнувшись от оцепенения, он отвернулся от лесной чащи, где скрылась Мариса, подобрал камень и опустил на голову ближайшей собаки, что попыталась ухватить Степана за голень.

Мы бежали через заросли. Ветки хлестали по лицу, оставляя на щеках тонкие царапины, корни цеплялись за ноги, и я дважды чуть не полетел носом в землю. Но я не обращал на это внимания, продолжая бежать за легконогой Еленой.

Лес перед девушкой будто расступался. Она знала эти тропы наизусть и ныряла под низкими ветвями там, где мы с Павлом ломали их плечом и лбом. И если Елене лес был рад, и раскрывал свои объятья, то передо мной и Павлом тут же смыкался, норовя хлестнуть каждым прутиком и подставить подножку корнем.

Павел ломился вперёд как таран, ветки отскакивали от его плеч, будто от каменной стены.

Моё дыхание сбивалось. В боку закололо, лёгкие горели. Ника вцепилась когтями в куртку на плече и прижималась к шее. Через связь я ощущал её тревогу. Она чувствовала, что впереди беда, и мы опаздываем. Я ощущал тонкий ручеёк энергии, которым она со мной делилась. Я даже пожалел, что не накормил панду с утра от пуза.

Мы услышали детские крики, срывающиеся на визг.

По мере того, как мы приближались, крики становились громче, но их перекрыл визг и рычание голодных хищников, почуявших добычу.

Мы выскочили на край оврага, и я едва успел затормозить, чтобы не полететь вниз.

В центре оврага я увидел валун, на вершине которого стояли двое мальчишек, Ефим и Степан.

Вокруг камня кружила стая. Рыжие собаки с клочковатой шерстью, большими головами и клыкастыми пастями. Их было не меньше десятка. Они прыгали, скалились, карабкались по камню, соскальзывая лапами, и снова кидались, пытаясь стянуть парней за ноги и одежду. Камень был густо покрыт белыми полосами, что оставляли когти собак.

У обоих мальчишек были изодраны штаны и рукава — клочья ткани свисали, пропитанные кровью. У Степана прокушена рука, а у Ефима краснели две отметины на лодыжке. Поверхность булыжника была густо испещрена тёмными красными каплями.

Парни стояли спина к спине и с криками отбивались от собак. Если хищники задевали кого-то, то стискивали зубы, да так, что желваки ходили на скулах. Но было видно, что они уже потеряли надежду. Они не столько дрались, сколько тянули время и ждали, чем всё закончится.

Я поглядел на псов, и система высветила уведомление:

Лесная собака.

Ранг: 1.

Стайный хищник. Опасен в группе от пяти особей.

Взрослые особи плохо поддаются приручению.

Способности: маловероятны.

Примечание: основная угроза — численность и умение координировать атаки.

И это первый ранг? Они кажутся не менее опасными, чем крысоволки. Но для двух мальчишек, загнанных на камень без оружия это серьёзный противник.

Павел не стал тратить время и попросту прыгнул вниз.

Меч покинул ножны в воздухе. Клинок сверкнул в солнечном луче. На секунду показалось, что по стали пробежала огненная жилка.

Павел приземлился на ноги и тут же рубанул с разворота. Первая собака развалилась на две части, не успев даже взвизгнуть. Вторая попыталась отскочить, но он снёс ей голову обратным взмахом.

Собаки шарахнулись, и испуганно заскулили, но и отступать не собирались. Они всё еще верили, что численное преимущество решает против Павла.

Я бросил сумку на землю и посадил сверху Нику. Подумал о том, что в сумке были зелья воина, но искать их сейчас не время. Мысленно пообещал себе подумать над поясной сумкой для быстрого доступа к зельям. Чтобы они всегда были под рукой, а не на дне мешка, где их нужно еще найти.

Я уже летел вниз в овраг, на помощь Павлу.

На лету рванул свой кинжал из ножен, уже привычным движением.

Приземлился неудачно, левая нога подвернулась на камне, в щиколотке стрельнуло болью. Стиснул зубы, выпрямился. Про себя затянул мантру «шу». Она добавляла уверенности и концентрации.

В меня хлынула энергия, и мир вокруг чуть замедлился. Звуки стали глуше, движения собак более предсказуемы, а собственные движения более чётки.

Парни на валуне заметили нас, закричали и замахали руками. Но, разглядев меня, отчего-то сникли. Руки опустились, лица вытянулись. Ефим отвёл взгляд и уставился куда-то в сторону. Видимо, узнали и думают, что я им не помощник. А может до сих пор обижаются за то, что получили оплеух пару дней назад.

Но думать об этом было некогда.

Первая собака бросилась мне в ноги целясь в голень. Я встретил её кинжалом. Отступил на шаг в сторону, а клинок, наоборот, пустил навстречу движению. Лезвие вспороло лапу, тварь взвизгнула, дёрнулась и попыталась цапнуть за предплечье, но зубы проскрежетали по костяным пластинам куртки и соскользнули.

Мысленно поблагодарил мастера Хоря.

Я отмахнулся кинжалом и метко попал в шею псине, вспарывая кожу и то, что скрывалось под ней. Собака отскочила, еще не поняв, что всё кончено, но уже через секунду рухнула и задёргалась, суча лапами по земле.