Чтение онлайн

— Тутошний я, из-под деревни вылез, — ответил я с простецкой улыбкой. — Как дядька Колька к себе взял, так и работаю здеся. А еще дядька Колька научил эту фразу всем гостям говорить.

Подражая Генке, я вытер нос рукавом.

Купец поглядел на меня с прищуром, и с явным недоверием. Толстяк поджал губы и отвернулся, мол понятно всё.

— Я буду кашу, — ответила девушка негромко.

Воины тоже попросили кашу.

Купец, немного подумав, с достоинством произнёс:

— Я, пожалуй, попробую ту самую шаурму, от которой все в таком восторге.

А люди вокруг и правда закатывали глаза и издавали полные блаженства звуки.

— Вам большую или маленькую? — спросил я.

— Среднюю.

— А мне и кашу, и маленькую шаурму, — заявил толстяк. — Посмотрим, что тут у вас за стряпня. — Судя по его выражению лица, на чудо он не надеялся, и явно ожидал в лучшем случае подслащенные помои.

Ну подождите, я вас сейчас удивлю. Заодно проверю, так ли я хорош по меркам этого мира. Судя по словам Бориса, эти гости и правда не из бедных и привыкли к определённому уровню комфорта. Одно дело удивлять землепашцев, и совсем другое угодить изнеженным богачам.

— Будет исполнено, — я слегка склонил голову и умчался к стойке.

Заказ приготовил быстро: пять мисок каши, одна большая шаурма для купца, одна маленькая для толстяка, плюс миска каши ему же. Отнёс сам, в три захода. Девушка взяла ложку и попробовала кашу. Ела она сдержанно и аккуратно, но по тому, как дрогнули её ресницы, я понял, что она сильно удивлена. Это заставило меня довольно улыбнуться.

Купец, ей под стать, ел неторопливо, но на меня по-прежнему поглядывал с подозрением. Его явно не убедил мой маленький спектакль. Воины ели с аппетитом, шумно обменивались репликами, но бдительности при этом не теряли.

Толстяк взял шаурму двумя пухлыми пальцами, принюхался с видом человека, которому принесли портянки вместо еды, а потом с явным пренебрежением откусил.

А потом я и заметить не успел, как шаурма испарилась. Руки толстяка двигались с такой скоростью, которой позавидовал бы воин второго ранга.

— Парень! Тащи ещё! Две большие! И поживее! — скомандовал он.

Пряча улыбку, я помчался к стойке. Краем глаза заметил, как толстяк попробовал кашу, и взвыл вдогонку:

— И кашу неси! Двойную порцию!

Борис, который жевал шаурму рядом с моим рабочим местом, наблюдал за этой картиной с ужасом и восхищением одновременно.

Когда я вернулся с двумя порциями шаурмы и кашей, толстяк, не дожидаясь, пока я поставлю тарелки, выхватил шаурму прямо из моих рук.

— Я объехал пять баронств и три провинции Великой Восточной Империи, — заговорил он с набитым ртом, — и нигде такого не ел! Кто ваш повар? Да у него великий талант! Сколько он стоит? Я заплачу втрое! Нет, впятеро! Да сколько угодно, лишь бы он нас сопровождал! А потом я поселю его в столице! Продайте его мне!

Я едва не расхохотался. Да и гордость за себя взяла. Не отсырел порох в пороховницах.

— Боюсь, он не продаётся, — вежливо ответил я, прикидывая, как выйти из ситуации.

— Всё продаётся! Назовите цену!

— Пока наш повар работает только здесь. И перебираться никуда не планирует.

— Ну, это мы ещё посмотрим! Кто тут у вас главный? Главного сюда!

За моей спиной появился Николай:

— Чем могу помочь? — спросил он своим обычным мягким голосом.

— Назовите цену повара! Готов его забрать у вас за любые деньги!

Николай едва не поперхнулся от такого предложения.

Люди за соседними столами притихли.

— Это исключено, — наконец ответил Николай.

Люди за соседними столами вновь загомонили:

— Нам и самим такое сокровище нужно, — то и дело восклицали они. — Не отдадим.

— Но можем Петра продать, — добавил Тихон, старчески похихикивая.

— Да что же вы такие несговорчивые?! Вы сами не понимаете его ценность! Готов заплатить медью по его весу!

— Ценность я понимаю, и именно поэтому он не продаётся, — ответил Николай невозмутимо. — Наш повар незаменим и бесценен.

— Будете ещё что-нибудь заказывать? — поспешил я сменить тему.

Толстяк поглядел на Николая, потом на меня. Глаза его сузились:

— Конечно, буду, — буркнул он.

Но по его взгляду, полному жадности и решимости, было ясно: он не сдастся и не отступит от своего.

Я помчался обратно на кухню, готовить заказ.

Носился я как белка в колесе.

Как и просил Борис, дальнему столику уделял особое внимание.

В очередной раз забирая порцию готовой шаурмы, увидел, как толстяк незаметно переместился к рабочему столу, и ведёт непринуждённую беседу с Анатолием.

— Ну что тебе в этом захолустье делать? — донёсся его голос. — Давай с нами! Я покажу тебе весь мир!

— Да я и так мир повидал, — спокойно ответил Анатолий, заворачивая очередную шаурму, и явно не понимая, с чего вдруг стал так популярен.

— Но у тебя же талант!

— Вы меня слишком хвалите. Я всего лишь старый воин, жаждущий покоя.

— Я буду тебе много платить!

— Я достаточно пожил, чтобы понять: деньги не главное, а мне теперь и здесь хорошо.

Я едва не расхохотался. Они ведь совершенно друг друга не понимали. Анатолий думал, что его вербуют в охрану. Толстяк решил, что здоровяк у мангала и есть чудо-повар.

Тем временем заказы посыпались с новой силой. Люди приходили, а старые не уходили. заказывая вторую, а то и третью порцию.

Мы с Анатолием вдвоём наделали шаурмы с запасом. Я уже определил пропорции и закономерность: две маленькие, одна средняя, и так по кругу. Большую заказывали гораздо реже, видимо из-за цены. Но по сути, на маленьких мы зарабатывали больше, за тот же объём лаваша и начинки.

Готовые свёртки ложились на блюдо горкой, а Генка и Николай разносили их, не успевая передохнуть.

Николай заглянул в плошку под столом, где копились медные и серебряные монеты, и потёр затылок.

— Вот уж не думал, что таверна такое прибыльное дело. Такими темпами за день отобьём все затраты на продукты.

— То ли ещё будет, — усмехнулся я, поймав на себе подозрительный взгляд толстяка, который зыркал в нашу сторону, не переставая жевать.

К стойке подошёл купец. Невысокий, с внимательными глазами и аккуратно подстриженной бородкой, которую успела отметить седина.

— Приветствую, — он обменялся с Борисом кивками. — Меня зовут Георгий. Я странствующий купец. Будем знакомы.