Чтение онлайн

Она прошла через зал и остановилась у рабочего стола, поглядев на меня:

— Ну что, Макс? В лес идём? — бодро спросила она.

По залу разнёсся вздох разочарования. Люди поняли, что Елена не планирует сейчас есть шаурму.

Мужики никак не могли угомониться, перешёптываясь между собой. Их очень заботил вопрос, какого размера шаурму попросила бы Елена. Очень уж это всех волновало.

Павел, к счастью, наблюдал только за девушкой и не обращал внимания на разговоры.

Но и я их не слышал.

Я смотрел на фигуру, застывшую в дверном проёме.

Там стоял Пётр, и солнечные лучи его совсем не красили.

Пьяный, шатающийся, с покрасневшими мутными глазами. Рубаха мятая, волосы всклокочены, на щеке вмятина, видимо он уснул за столом.

Ника тут же прибежала ко мне из-под дальнего стола, и прижалась к ноге, опасливо выглядывая. Она явно почувствовала агрессию незваного гостя раньше всех остальных.

Панда прижала уши к голове и вздыбила шёрстку на загривке.

Петра никто не заметил. Не знаю, зачем он пришёл, но явно не с благими целями.

Я хотел толкнуть локтем Анатолия, а ещё лучше, привлечь внимание Николая, который болтал с Борисом в дальнем углу, но Пётр и сам привлёк к себе внимание. Тавернщик, пошатываясь, вышел на середину зала, оглядел присутствующих и громко заговорил заплетающимся языком:

— Ну чего вы тут расселись? Нравится вам здесь, да?

Люди стали оглядываться. Повисла тишина. Ложки замерли. Даже толстяк, уплетающий третью шаурму, перестал жевать и недоумённо уставился на возмутителя спокойствия.

Николай удивлённо обернулся. Анатолий как раз заворачивал очередную шаурму и не сразу сообразил, что происходит. Мимо Петра проходил Генка с большим блюдом, на котором лежали две готовые порции для мужиков, что запросили добавку.

Пётр выхватил шаурму прямо с блюда:

— Это вам всем нужно, да?!

В моей голове мелькнула идеалистическая сцена, в которой Пётр откусит, распробует, проникнется, и всё закончится хорошо. Но ситуация пошла совсем по другому сценарию.

— Отдайте, это не ваше, дядька! — Генка попытался вернуть угощение.

Пётр размахнулся и влепил мальчишке увесистую оплеуху. Генка отлетел и упал, приложившись щекой о лавку. Блюдо грохнулось на пол.

Зал ахнул. Ника, вцепившись коготками в мою штанину, вздыбила шерсть и зашипела на буяна.

— Пётр, иди проспись! — загомонили мужики.

— Тебе что, делать нечего?

— Ты что творишь?

К Петру уже мчался Павел — и по его лицу было видно, что намерения у него вполне конкретные, и не сулящие Петру ничего хорошего. Но Пётр пока этого не замечал. Он швырнул шаурму на пол и принялся остервенело её топтать.

— Вот вам! Вот!

Соус брызгал из-под его сапог, куски мяса и репы разлетались по полу. По залу прокатился тяжёлый вздох. Будто Пётр топтал не шаурму, а священную реликвию. Люди повскакивали с лавок. Дочь купца отвернулась. Толстяк выронил свою порцию и, кажется, впервые в жизни забыл о еде.

Я заметил, что репутация таверны запрыгала вверх вниз, явно реагируя на эту ситуацию. Люди были недовольны, но понимали, что это не наша вина.

— Пётр, остановись!

Павел подскочил и замахнулся. Кулак полетел в челюсть Петра.

— Павел, не надо! — рявкнул Николай.

Но и без его окрика Петра пронесло. Тавернщик поскользнулся на растоптанной шаурме и повалился на пол, а Павел промахнулся, кулак пролетел по воздуху, не встретив преграды. Он сам едва не потерял равновесие.

Подоспел Николай и оттеснил Павла плечом:

— Не нужно. Паша, у него и так жизнь не удалась. Будь мягче.

— Да как мягче?! — возмутился Павел. — Генку ударил! Тебе столько жизнь поганил! Да его нужно хорошенько проучить. Может думать начнёт и жизнь сразу поправится!

— Лучше Генке помоги, — спокойно произнёс Николай, потом наклонился к Петру, который лежал на полу среди останков шаурмы.

— Тебе бы домой да поспать.

— Что, выгоняешь? — зло усмехнулся пьяный. — Я слишком плох для твоей едальни?

— Нет. Просто сейчас ты в плохом состоянии, и тебе надо проспаться. Придёшь в норму, заглядывай, поговорим.

— Не о чем мне с тобой разговаривать.

— Тогда просто иди домой спать, — голос Николая обрёл твёрдость. — сейчас тебе здесь делать нечего.

К Николаю подошёл начальник охраны Георгия усатый, с цепким взглядом и тяжёлой челюстью:

— Нужна помощь? Мои парни вмиг этого пьянчугу выволокут.

— Нет необходимости, — ответил Николай. — Это дела нашей деревни, мы разберёмся сами.

Подошли Гаврила и Илья.

— Ну что же ты, Петя, — покачал головой горшечник.

— Давайте-ка поднимем его, — сказал кузнец.

Они подхватили Петра под руки и повели к выходу. Пётр хотел что-то крикнуть, но кузнец оборвал:

— Не стоит, лучше промолчи. И так бед на себя накликал.

— Мы его проводим до дома, — сказал Гаврила Николаю.

Николай спокойно кивнул, потом подошёл к Генке. Парень сидел на полу, насупленный, с красной ссадиной на щеке, и глядел на растоптанную шаурму.

Ника отцепилась от моей штанины, подбежала к парню и ткнулась мордочкой ему в руку. Генка машинально погладил её по спинке, и через связь я почувствовал, что панда пытается его утешить. Пускай по-своему, по-звериному, но от этого не менее искренне.

Я схватил веник и совок, чтобы собрать месиво с пола.

— Вы меня теперь прогоните? — тихо произнёс Генка.

— Да кто тебя прогонит? — удивлённо ответил я. — Ты же в драку бросился, чтобы еду спасти.

— Ты настоящий герой, — Павел присел рядом.

— Сам-то как? — спросил Николай.

— Я в порядке, — Генка вытер нос рукавом. — А Шаурму жалко.

— Мы ещё сделаем, — заверил я.

— Ты иди во двор. Посиди, отдохни, — сказал Николай. — А я заказы пока поразношу.

Генка кивнул. Вытер нос снова и произнёс:

— Он теперь Егорку отлупит. Когда пьяный, всегда так делает. А Егор хороший парень. Его не за что лупить.