Чтение онлайн

Качество среднее.

Сытость 40%

Временная защита от ядов.

Повышает бодрость на 5%.

Ускоряет прогресс укрепления тела.

Уже лучше. Но это решение подойдёт для новых посетителей. А как быть с теми, кто уже сидит и давится невкусной похлёбкой?

Не обращая внимания на Марию, я выдернул шеф-нож, зловеще торчащий из столешницы, и быстро измельчил медвежий щавель, петрелию и разлапник. Смешал всё и высыпал смесь на тарелку. На другую тарелку нарезал жгучий остролист.

Хозяйка пыталась что-то сказать, но я не смотрел на неё. Сейчас нужно ликвидировать катастрофу с похлёбкой, а с Марией разберёмся попозже.

Я прошёл к столам с тарелками в руках и объявил:

– Внимание! Я обещал вас удивить, и я это сделаю. Сегодня к нашей похлёбке предлагается добавка из специй, которая меняет вкус и любое блюдо делает вкусным. Добавьте щепотку в тарелку, и вкус моментально изменится. Можете попробовать только одну, можете сразу обе. Но предупреждаю, что вторая жгучая, Настоящее испытание для мужчин, так что много не берите.

Я протянул тарелки двум ближайшим мастеровым. Те переглянулись и пожали плечами, мол, хуже не будет. Набрали по щепотке смеси и сыпанули в тарелку.

Остальные наблюдали за ними с интересом и с некоторым волнением. Первопроходцы поболтали ложками в бульоне и попробовали похлёбку с зеленью. Повисло напряжённое молчание. Даже Мария перестала ворчать и ждала, что скажут дегустаторы.

– О, – сказал первый мастеровой. – А теперь ничего так!

– А ну, дай-ка теперь жгучую попробовать. – Второй подцепил чуток остролиста, помешал в тарелке и осторожно втянул с ложки жидкость. – Ох, забористо! – похвалил он.

Остальные загомонили и потянулись к тарелкам. Я обошёл всех сидящих, раздавая специи. Следил, чтобы не сильно увлекались остролистом, этой приправы требовалось совсем чуть-чуть, чтобы разжечь на языке приятный жар.

Люди заулыбались, зашевелились. Кто-то просил добавку, правда не похлёбки, а специй. Кто-то спорил, какой вариант вкуснее, с остролистом или без. Атмосфера за столами ожила. Я нарезал ещё зелени и дал Сёме разносить.

Репутация восстановлена.

Новые впечатления значительно повышают хорошее отношение посетителей. Репутация повышена.

Уровень таверны: 150,37

Хмм, выходит, даже такое маленькое шоу повышает репутацию! А это интересная информация. Надо это использовать.

Мария наблюдала за моими действиями с непроницаемым лицом. Я видел, как двигаются её желваки. Она всё поняла. И то, что я исправил её стряпню прямо у неё под носом, и то, что люди это заметили, и то, что без моих «сорняков» её похлёбка была бы провалом.

Я ждал взрыва, и он пришёл.

– Ты что себе позволяешь? – Мария поднялась со скамьи, и палка застучала по земле, как молоток судьи. – Кто тебе разрешил добавлять свою траву в мою еду? Что ты вообще суёшь людям? Может, ты их травишь!

– Мария, это просто специи, они…

– Я тебя не спрашиваю, что это! Я спрашиваю, кто тебе разрешил? Это моя кухня, мои рецепты, мои правила! Ты совсем обнаглел, свои порядки устанавливать! Кормишь людей не пойми, чем, а потом они от нормальной еды нос воротят!

За столами притихли. Мастеровые опустили головы в тарелки, делая вид, что их тут нет. Сёма с тарелками в руках замер, боясь пошевелиться.

– Мария, – начал я, – я просто хотел помочь…

– Помочь?!? – Она шагнула ко мне, и толкнула меня в грудь. – Ты только всё портишь! Дуришь людям головы так, что от моей еды они теперь отказываются! Это ты виноват!

Я не успел ничего возразить. От ворот раздался знакомый чуть хриплый голос деда Антония:

– Что, пацан, опять удивляешь всех своими талантами?

Мария осеклась на полуслове и медленно повернулась.

Старик стоял в воротах, сложив руки перед собой. В одной руке он сжимал холщовый мешочек. Оглядев двор, Антоний неторопливо прошёл к свободному месту.

– Налейте мне этой вашей похлёбки попробовать, – сказал он, усаживаясь. – И с теми самыми сорняками. Очень уж интересно, из-за чего вы тут спорите.

Я налил ему из котелка свежей похлёбки. Антоний попробовал, кивнул и заключил:

– Добротно. – Попробовал ещё ложу, затем нашёл взглядом хозяйку. – Мария, пускай парень поработает, а ты присядь, голубушка. Дай посмотрю на тебя.

– Что? – Голос Марии звенел от еле сдерживаемой злости.

– Присядь, говорю, – громче сказал Антоний. – Напомни мне ещё и капли для слуха тебе дать.

Мария, злобно пыхтя, проковыляла к столу Антония и села напротив него.

В душе её боролись злость на ситуацию и почтение к старому целителю, который несколько дней вытаскивал её с того света.

Антоний прожевал, отложил ложку и наклонился ближе к Марии.

– Ты чего скачешь, как коза? – сказал он ей строгим тоном, как расшалившемуся ребёнку. – Какая тебе готовка? Я тебя вокруг дома отпустил пройтись, а ты что? Ты еле ходишь! Кто тебе вообще сказал, что можно уходить? Стоило отвлечься на совет, как ты сорвалась в таверну.

– Это мой дом, и я…

– Тебе что, мало досталось? – Антоний повысил голос, и впервые за разговор в нём прорезалась настоящая злость. – Я на тебя целебных трав перевёл немеряно! Ночей не спал, пока ты в горячке металась. А ты всю мою работу крысоволку под хвост пустить хочешь? Ходишь, ругаешься. Посмотри, швы-то расходятся! Ну?

Мария побледнела. Рука её легла на бок, туда, где под рубахой и правда проступили пятна крови.

– Вот то-то, – сказал Антоний. – А от парня отстань! Смотри, как у него хорошо получается. Вся деревня на ушах стоит, все его еды хотят. Приходят, платят деньги, а ты ещё и недовольна. Или приревновала, что у него хорошо получается? Так он у тебя учился, глупая. Ты радоваться должна, что палец о палец не ударила, а у тебя тут всё само собой делается.

– Само собой? – Мария вскинулась. – Он тут без спросу хозяйничает, какую-то зверюгу в дом притащил! Он…

– Он таверну спас, пока ты без сознания валялась, – отрезал Антоний. – И если ты сейчас его отсюда прогонишь, через неделю у тебя не будет ни таверны, ни посетителей, ни денег. Одни стены обгоревшие.

Мария переводила взгляд с Антония на меня. Губы её дрожали, а тени под глазами, казалось, стали ещё больше. Она понимала, что старик прав, и ненавидела его за это.

– А ты-то что пришёл? – выплюнула она. – Тебя там мужики ждут, совет ведут, а ты тут…