Чтение онлайн

– Здравия, путники, – сказал он спокойно. Как будто заглянул вечерком в таверну, а не на поляну посреди чащи.

Затем пригляделся и добавил:

– А лица все знакомые.

– Здравствуй, Альберт! – Павел выдохнул с облегчением и убрал меч в ножны.

Борис убедился, что опасности нет, и выбрался из телеги.

– Здравия, Альберт, здравия, давно тебя не видывал. – Купец подошёл ближе, кивнул леснику, как старому знакомому, и спросил: – Разделишь с нами ужин? У нас тут Макс взялся готовить.

– Ну, раз Макс… – Альберт придирчиво оглядел поляну, принюхался, затем кивнул. – Раз Макс, то разделю. Вот только далеко вы забрались.

Отшельник шагнул ближе к костру и присел у огня на поваленное бревно, поглядывая то на своего пса, то на Бориса, то на ноги барда, торчащие из-под тента.

Я спохватился, что у меня сейчас каша пригорит, и вернулся к готовке. Ника возилась с лунопсом, бегая по дальнему краю поляны то за ним, то от него, и испускала волны счастья и азарта.

Тряпицы в котле тоже прокипятились. Я достал их и развесил у костра, чтобы остыли и просохли.

– А ты что здесь делаешь? – спросил Павел.

– Гребнехвосты. Вы их прикончили? – спросил Альберт.

– Откуда знаешь? – Павел подсел на бревно рядом с ним.

– Второй день выслеживаю, – ответил Альберт, глядя в огонь. – Стая пришла с южных отрогов. Пять голов. Двоих с капканов снял вчера. Троих нашёл там, все дохлые, со вскрытыми горбами.

Я кивнул на барда и сказал:

– Они напали на Ратибора, он отбивался и даже убил двоих.

Ратибор вылез на свет и сел, скрестив ноги, рядом со своей палаткой, прижимая к груди лютню. Он глядел на Альберта во все глаза. Лицо его выражало неподдельное любопытство.

Альберт скользнул по Ратибору взглядом, присмотрелся к лютне и спросил:

– Бард? С севера?

– Да, так и есть, – начал тот, но затем вдруг опомнился, его голос приобрёл театральные нотки. – За лесом на севере меня все знают под именем Ратибор, – представился бард и попытался встать, но сил пока не доставало, так что он отвесил сидячий полупоклон. – К вашим услугам. Я странствующий сказитель. Весьма рад знакомству, хотя предпочёл бы обстоятельства получше.

Альберт коротко кивнул и потерял к барду интерес. Повернувшись к Павлу он спросил:

– Как деревне? Всё в порядке?

Павел помрачнел и ответил:

– Я бы не сказал, что всё в порядке. Много погибших. Антоний, Гром, Коготь.

Альберт замер. Опустил голову и нахмурил брови, так что выражение его глаз было не разобрать.

Лунопёс оставил игры с пандой и подбежал к леснику, положив голову ему на колени. Альберт погладил пса и тихо сказал:

– Антоний погиб, значит…

– Он первым встал на защиту деревни, – сказал Павел негромко. – Сражался до конца. Его придавило камнем, который создал вражеский практик. Гром отомстил за него, но тоже не пережил ту битву.

Альберт медленно провёл ладонью по лбу, запустил пальцы в волосы.

– Всё меньше нас, – произнёс он еле слышно. – Некому уж помнить, как всё начиналось.

Лунопёс почуял, видимо, что хозяину не нужна поддержка, и снова ускакал в полумрак, где ждала его разыгравшаяся панда.

Ратибор заёрзал на своём месте, но не решился встрять в беседу. Хотя я видел, что глаза у него горели любопытством.

– Кто теперь за старосту?

– Кузнец Фабий, – ответил Павел.

– Да уж… – многозначительно произнёс Альберт, но больше ничего не пояснил.

Я помешивал кашу и тоже не влезал в разговор.

– Назар тебя поминал, кстати, – сказал Павел, и в его голосе мелькнула тень усмешки. – Очень недобрыми словами.

– Из-за болотня рассердился? – Альберт поднял бровь.

– Так это всё-таки ты разбудил ту древнюю тварь? – уточнил Павел.

Альберт скрестил руки на груди и выпрямил спину.

– Не самому в бой ведь лезть. Я видел, какие силы собрались, и все сбежали, завидев болотный ужас.

– А если бы он всю деревню пожрал? – спросил Павел.

– Назар справился. Я его знаю.

Павел кивнул:

– Справился, болотень ушёл после его песни.

При этих словах Ратибор тихо охнул и тренькнул струной. Но мужчины не обратили на него внимания.

– Я знал, что Назар его усмирит, – продолжил Альберт. – У него великий дар. Он еще смолоду мог успокоить тех тварей, что невозможно было убить, и договориться с ними мог. Болотень и вовсе оберегать вас бросился.

Слушая Альберта, я собрал просохшие у костра тряпицы и принялся перевязывать Ратибора. Бард морщился от боли, отворачивался, чтобы не видеть раны, но терпел. Я работал, а разговор у костра продолжался.

– А что сам не пришёл? – спросил Павел. – Антоний говорил, что ждал от тебя помощи.

– Я зверолов, а не боец. Людей не жалую, ни жить с ними не хочу, ни убивать их. Даже негодяев. Я на войне достаточно убивал. Не мой это путь.

Повисла тишина. Альберт помолчал и сказал:

– Я чувствовал выбросы энергии. А потом появилась эта стена.

– Эту стену сделал охотник Самсон, – глухо сказал Павел. – Мне Сыч рассказал. Самсон одумался и не стал больше поддерживать Зеона. Но все понимали, что охотников слишком много, и деревня не выдержит второго штурма. Тогда Самсон пожертвовал собой и вложил в стену всё, что имел. Искупил свои грехи и спас людей.

– Пожертвовал собой, выходит, – сказал Альберт задумчиво. – Тогда эта стена долго простоит. А чего ж он против Зеона повернул? Совесть взыграла?

Павел понизил голос и сказал:

– Мы допросили зеоновских охотников. И те рассказали, что Зеон планировал провести тайный обряд, чтобы достичь четвёртого ранга.

– Что за обряд такой? – Альберт покачал головой. – Первый раз слышу.

– Пленники говорили, что дикари с юга ему подсказали, – ответил Павел. – Антоний как послушал, только сплюнул и сказал, что обманули Зеона. Ранг бессмертного-то он получит, но обряд этот нужен, чтобы ослабить или совсем пробить защитный барьер. Ведь дикари спят и видят, чтобы эти земли себе вернуть.

Ратибор, которому я в этот момент затягивал повязку на руке, вытянулся в струну. Он впитывал каждое слово. Даже не дышал и не моргал, чтобы ничего не пропустить.

– А ещё после того, как Самсон свою стену возвёл, в небо поднялся светящийся красным человек. Он прямо взлетел, будто птица.

Альберт помедлил и произнёс:

– Выходит, Зеон преуспел… А значит и барьер под угрозой. Недобрые вести одна за одной.

Мужчины замолчали. В тишине потрескивал костёр. Я разложил кашу по мискам, которые тоже нашлись у Бориса в телеге, и раздал всем.