Чтение онлайн

Находясь в своих мыслях, мужики сначала попробовали кашу, но вскоре их внимание переключилось на содержимое тарелок. На пару минут над поляной стихли все разговоры, сменившись перестуком ложек.

Справившись со своей порцией, Павел горячо заговорил:

– Страшно подумать, что будет если барьер падёт и войска барона не справятся. Долину захлестнёт волна тварей. Людям житья не станет, придётся жить как в осаждённых крепостях. Деревни нужно укреплять уже сейчас. Антоний это бы сразу понял. Это ведь он разослал весточки соседям, стоило угрозе маякнуть на горизонте. А вот новый староста… Он меня даже слушать не стал вчера. Но я в Дубовом Яру пришлый, моё слово веса не имеет, может, ты до него достучишься.

Альберт тяжело вздохнул и молча кивнул.

Борис, который сидел напротив и уплетал свою порцию, недовольно проговорил:

– Какие-то ты ужасы рассказываешь, Павел. Сплюнь да по дереву постучи, чтобы не накликать. Барьер стоит, барон на месте, охотники и егери пришлых тварей ловят. Всё в порядке держится столько лет! С чего бы всему сейчас рухнуть из-за драки в деревне?

Павел посмотрел на него, но спорить не стал.

Ратибор, который всё это время молчал, вдруг подался вперёд.

– Правильно ли я понял, – начал он, и голос его звенел от возбуждения, – что в вашей деревне живёт некий Назар, который смог песней прогнать болотного хозяина, которого воспевают в легендах?

– Не песней, – поправил Павел. – Он практик высокого уровня. Он усмирил тварь своим даром.

– Великие небеса! – выдохнул Ратибор. Глаза его блестели, а щёки так раскраснелись, что я на секунду испугался, не лихорадит ли его от ран.

Альберт же отвернулся. Ему, кажется, и правда не нравилось среди людей, а разговоры барда и вовсе были не по душе.

– Это же… Человек-легенда, который словом и звуком своих струн способен повелевать чудовищами! – восторгался тем временем бард. – Это древнейшая из техник сказителей! Лишь наши старейшины такими обладают. А еще, оказывается, в вашей деревне есть великий мастер!

– Он плотник, – сухо сказал Павел.

– Я должен повидаться с ним! – воскликнул бард. – Понимаете? Должен!

Борис покачал головой и сказал:

– Мы утром едем в Лесную Глушь. Дальше я двигаюсь по старому тракту. Если хочешь, иди в Дубовый Яр сам.

– Давай мы тебя подлечим сперва, – предложил я, увидев, как Ратибор сник. – А потом сходишь повидаешь мастера Назара, заодно от нас весточку передашь, ему приятно будет.

Бард пару секунд колебался, а затем решительно кивнул.

Павел тихо пробормотал:

– Сомневаюсь, что Назар будет разговаривать с этим чудиком.

Но Ратибор уже никого не слушал. Он обхватил лютню поудобнее, уставился в темнеющее небо и забормотал, подбирая слова и ритм:

– На битву с чудищем болот… Обычный плотник восстаёт… Старик Антоний и Назар…

– Ты смотри-ка, уже сочиняет, – цокнув языком, покачал головой Борис.

– Это будет эпохальная вещь! – в запале воскликнул Ратибор, обращаясь к звёздам на тёмном небосклоне. – Она останется в веках! – Он снова принялся тренькать, подбирая аккорды.

Альберт поморщился, шумно вздохнул и поднялся с бревна. Лунопёс тут же подбежал к нему. Ника вприпрыжку скакала следом, пытаясь схватить пса за хвост.

– Мне пора, – сказал лесник. – Нужно обдумать, как быть дальше. – Он вдруг посмотрел на панду, затем впервые за всё это время взглянул на меня: – Так и возишься с этой бесполезной зверюгой? Ишь, как вымахала… Значит, хозяин хороший.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и шагнул в темноту между деревьями. Лунопёс скользнул следом, и оба силуэта растворились в ночном лесу.

Ника завалилась на бок и принялась вылизываться. Вид у неё был довольный, и похоже, она даже есть не хотела.

После ухода Альберта Борис оживился и будто выдохнул. Похоже, в компании сурового лесника купец чувствовал себя скованно. Торговец подсел ближе к костру, наложил ещё порцию из котла.

Обжигаясь горячей кашей, но довольно улыбаясь, он пробубнил с набитым ртом:

– Точно тебе говорю, Виктор совсем рассудок потерял.Такого кашевара выгнал, да о чём он думал?

Я улыбнулся и подлил ему в кружку взвар.

Ратибор отложил лютню и вернулся к недоеденой каше. Вдохновение вдохновением, а покушать тоже надо. Съел всё до последней ложки, отхлебнул взвара, закрыл глаза и блаженно выдохнул.

– Божественно, – констатировал он. – Вроде бы простая каша, а съешь, и внутри как будто тепло разливается.

– И раны быстрее заживляет, – улыбнулся я. – Там травы целебные.

– Повар, который лечебные травы в кашу добавляет. – Ратибор покачал головой. – Уникальное сочетание. Ну, раз уж вы меня спасли, накормили и подлечили, должен же я хоть чем-то отплатить.

Борис оживился, отставил тарелку в сторону и с ожиданием уставился на Ратибора. Тот продолжил:

– Песни и истории, вот то главное, чем я богат.

Торговец тут же разочарованно вздохнул.

А вот я был не прочь послушать истории барда.

– Расскажи, кто ты и куда шёл, – предложил я.

И Ратибор начал рассказывать.

Он был странствующим бардом, хранителем историй. Принадлежал к лиге сказителей, древнему братству, которое передавало из уст в уста предания, легенды и хронику народов. Но Ратибора не устраивал путь обычного сказителя.

– Понимаешь, – он поморщился, подбирая слова, – большинство наших поёт песни несерьёзные. Да, они красивые и громкие, в них всего через край. Герой убил дракона голыми руками, красавица ждала его сто лет, злодей утонул в собственных слезах. Людям такое нравится, конечно. Но я хочу, чтобы мы не просто пели красивые песни, а собирали и хранили настоящую историю. Ту, которая чему-то учит. И если бы я стал старейшиной в нашей лиге, я мог бы повлиять на это.

– И как стать старейшиной? – спросил я.

Ратибор посмотрел в огонь и, понизив голос, сказал нараспев:

– Чтобы стать старейшиной, барду нужно обойти древние места силы и впитать их мудрость. Их местоположение является тайной, и только по-настоящему пытливый ум найдёт подсказки, и лишь по-настоящему храбрый сердцем сможет добраться до каждого места силы. – Бард умолк на несколько секунд и продолжил уже обычным голосом: – Все нынешние старейшины там побывали. Но никому не рассказывают, как туда попасть. Я даже не знаю, сколько точно этих мест. – Он криво усмехнулся. – Пока что я побывал только в одном.