Чтение онлайн

И вот мы уже оказались напротив родного мне окна, нам на головы падали пушистые снежинки, со спины поддувал свежий морозный ветер. Я не сразу сообразила, что оказались мы с уличной стороны окна, находящегося на седьмом этаже, между прочим, а когда поняла…

— А-а-а!!!

[1] Изречение древнекитайского философа. Лично автору в университете преподаватели утверждали, что оно принадлежит Лао-цзы, но достоверных источников нет.

— А-А-А! А-А-А!

— Татьяна, — раздалось спокойное возле моего уха, — ты чего орешь?

— А-А…

Я резко замолчала. А ведь мы никуда не падаем, не летим плашмя вниз в гостеприимные сугробы, очень даже наоборот — мы плавно левитируем, нежно касаются наших макушек пушистые снежинки, успокаивающе поддувает в спину ласковый ветер…

Ладно, сова, я повернула к ней голову, у нее крылья. А я?! Я опустила голову вниз и заметила слабое золотистое свечение, будто под моими ногами платформа, такие еще в фантастических фильмах показывают. Хотя, о чем это я, какая фантастика? Все гораздо обыденнее — магия.

— Я думала, что падаю, уже представила, как врезаюсь в сугроб, — трясясь от переизбытка эмоций, призналась сове.

Пурга выпучила на меня желтые глазищи и обиженно произнесла:

— Что за мысли? Что я о своей напарнице не позабочусь?

— Напарнице?

Признаюсь, это слово приятно отозвалось во мне, но уж как-то подозрительно оно прозвучало из уст пернатой мошенницы, мы же помним, как они с вороном «становились на крыло»…

— Мы ж на дело пришли!

— На какое дело? — опешила я.

— Мсти-и-ить! — восторженно просипела Пурга.

Вот стыдно мне за возникшие в ту минуту мысли, но не могу не признаться, как же и впрямь мне захотелось отомстить! Как же захотелось ворваться в квартиру, ту самую, на благоустройство которой я потратила столько сил, столько денег, столько времени! Как же захотелось устроить бывшему такую взбучку, чтобы у него прояснилось! Чтобы он пожалел о каждом сказанном им слове, чтобы он каялся, умолял и рыдал! Я для него всю себя, я ему сына родила, я ему эти чертовы борщи, в конце концов, готовила! Дура…

Я очень внимательно посмотрела сове в глаза и тихо проговорила:

— Сначала оценим обстановку, посмотрим, чем занимается этот мерзавец. Ты сможешь перенести нас в саму квартиру, но чтобы нас никто не заметил?

— Легко!

— А можешь ли ты…

Тут на меня нахлынули такие образы, они были настолько яркими, что я даже зажмурилась от небывалого размаха своей фантазии: вот мы с совой врываемся в квартиру, взмах крыла, и мой бывший муженек отлетает в стенку, еще один взмах — он летит в потолок, потом с визгом летит прямо об пол, снова в стенку…

Я грозно вздымаю руки вверх и торжествующе хохочу, а несчастный, трясущийся от страха, но не вызывающий ни капли жалости муж пытается уползти. Но куда ему? Две девушки, пусть добрые в душе, но обиженные на мужскую подлость, еще и после нехилого возлияния… Нет, дорогой, так просто ты не отделаешься. И снова взмах крыла, восторженное клекотанье, мой радостный визг, и муж взвывает, бросается на колени, вырывает волосы на голове, раздирает на груди рубаху и, громко рыдая, молит о пощаде. А я…

— Я могу многое, — зловеще прошептала мне на ухо сова.

— Идем! — решительно цапнула я за крыло свою напарницу.

Через мгновение мы уже оказались в квартире, сова шепнула, что мы невидимы, но осязаемы. Что ж, поиграем в ниндзя-стайл, друзья. Бьем всех, кто нам не нравится, ускользаем по тени.

И куда делась та милая, добрая, боящаяся слово сказать в свою защиту Татьяна? Я и сама поражалась, насколько же я могу пылать возмездием, как же сильно могу жаждать расплаты за свои обиды, какой же я могу быть храброй.

Мы оказались в зале, в тесном закутке между стеной и шкафом, я аккуратно выглянула и тут же увидела благоверного в привычной для него позе — он дрых на диване на животе, свесив одну руку на пол. Скомканное постельное белье валялось, вызывая у меня в душе ярость, но моему бывшему мужу оно было и ни к чему, он спал прямо в одежде, хорошо, что обувь снял, а то, клянусь, я бы отходила бытового свина его же кроссовками!

— Ну что, Татьяна, приступим? — азартно прошептала Пурга и пешком вальяжно направилась к ничего не подозревающему, храпящему так, что тряслась люстра на потолке, моему бывшему мужу.

— Приступим, — кивнула я и сжала кулаки.

Мы подошли к дивану, я наклонилась, сова, бесшумно махая крыльями, зависла над моей головой, храп утих, будто Вадик почувствовал приближающуюся опасность, моя дрожащая рука потянулась…

— Стой, Татьяна, — едва слышно прошелестела Пурга. — Тут кто-то есть еще.

Первой мыслью была «Сын вернулся!», но сразу пришло понимание, что вряд ли, слишком сильно он хотел учиться в столичном вузе, незачем ему возвращаться. Разве, что папаша сообщил о моем исчезновении, но это тоже вряд ли. Судя по ароматам, царившим в квартире, попойка здесь длилась все время моего отсутствия, знатная попойка, наши посиделки в таверне по сравнению с ней детсадовское чаепитие.

— Я, кажется, знаю, кто это может быть, — свирепо вращая глазами, ответила сове и посмотрела в желтые глазищи.

Она даже немного отпрянула, видимо, злая гримаса на моем лице ее знатно удивила, но уже спустя секунду она восторженно прошептала:

— Чувствую, будет знатная заварушка.

— Сегодня все получат по заслугам! — стукнула я кулаком об раскрытую ладонь и спешно направилась в спальню, теперь и мне стало слышно, как оттуда доносятся донельзя подозрительные звуки.

Мы с Пургой метнулись в коридор, вид открытой двери в комнату сына меня покорежил, я же сама лично ее закрыла на ключ. Вот же негодяй, ничего святого!

Дверь в спальню оказалась прикрытой, я легонько толкнула ее, без единого скрипа она открылась, что неудивительно — я хорошая хозяйка.

— Только скажи, подруга, и она пожалеет, что родилась на свет.

— Скажу, о, я обязательно скажу. Только сначала поймем, что она делает…

Сушеная вобла… ой, простите… гладильная доска… да что ж такое… в общем, худющая тетя средних лет, ни рожи, ни кожи…

Я очень, очень старалась взять себя в руки, получалось плохо, что уж говорить, не передать словами, как мне хотелось схватить ее за волосы и хорошенько за них оттаскать. Но необходимо было понять мотивы лазающей по моим вещам дамочки, и благо, они стали ясны практически сразу. Эта неустойчивых моральных принципов женщина рыскала по всей комнате: открыла все дверцы шкафа, комода и прикроватных тумбочек, стянула матрас, раскидала нижнее белье и полотенца по полу и вот прямо сейчас на наших глазах пыталась вытащить из-под кровати коробки.