Чтение онлайн

— Дер-жи-тесь! — хором подхватили другие.

— Стой! Куда!? — в окрике капитана Петренко слышалась ярость. Его квартира была рядом, и он выскочил из нее, услышав суматоху. — Ах. вы здесь, товарищ майор... Простите, не заметил... Что случилось?

— Человек тонет... Шлюпку! Быстро!

Степан ничего этого не слышал. Он был уже в воде, в бурном, стремительном потоке. Пограничная речка отличалась одной особенностью: стоило начаться дождю, как она быстро разбухала и становилась довольно грозной.

Сперва Степан бежал по скользким валунам, потом, когда вода дошла до пояса, поплыл к тому месту, откуда все еще доносилось: «Спа-си-те!». Он не мог думать ни о чем, а лишь плыл, борясь с течением, с ледяной водой и туманом, который мешал ориентироваться, и через минуту Степан уже не знал бы, куда плывет, если бы не голос. Теперь он раздавался отчетливее; вот что-то светлое мелькнуло впереди, Степан бросился туда и увидел Ингеборг. Она держалась обеими руками за голый, чуть выступавший из воды валун. «Так вот почему ее не отнесло вниз», — мелькнуло в голове Степана.

— Я здесь! — крикнул он.

Она заметила его, отпустила руки, чтобы поплыть к нему, но вдруг вскрикнула и камнем ушла под воду. Степан успел нырнуть одновременно с ней, подхватил почти невесомое ее тело, вытолкнул его наверх и, поддерживая одной рукой, стал что есть силы загребать другой к своему берегу. Через несколько минут он с облегчением почувствовал, что может достать ногами дно. Тогда он стал, взял Ингеборг на руки, поднял ее над водой и, шатаясь от течения и усталости, внезапно охватившей его, пошел со своей ношей. Ингеборг машинально обхватила его за шею руками, обняла, и только тут Степан понял, осознал, кого он несет, что у него на руках девушка, та самая норвежка, которую он любит, и что все, что происходит сейчас, не сон, а явь, которая, наверно, никогда больше не повторится. Тогда он остановился, наклонил голову, отыскивая дрожащими губами ее лицо, и бережно, с наслаждением поцеловал Ингеборг в губы.

Она вздрогнула и улыбнулась.

— Отпусти меня, — сказала она. — Я теперь сама пойду... Надо быстро найти твой начальник. Где он, скажи?

— Ты сейчас его увидишь, близко уже...

Он обнял ее, поддерживая, чтобы она не упала, и повел напрямик на доносившиеся голоса.

— Ой, больно! — Ингеборг споткнулась о камень.— Русская земля... Она такая же, как наша.

Навстречу им уже бежали.

— Живая! — выдохнул кто-то с облегчением.

— Где Папа? — спросил Степан тихонько.

— Вот он идет.

— Товарищ майор!.. — начал было Степан, но начальник заставы махнул рукой.

— Отставить!.. Проводишь в кабинет... Повар, быстро горячего чаю... Никитин, сходите ко мне домой и попросите у Марии Петровны халат.

Лишь после этого он остановился перед норвежкой и, козырнув, сказал.

— Вы хотели меня видеть, фрекен Виктория. Я к вашим услугам. Пройдемте в помещение.

Ингеборг улыбнулась.

— Спасибо...

Она смотрела по сторонам с явным любопытством. Ее ничуть не смущала ни набедренная повязка, ни восхищенные взгляды, которые бросали на нее солдаты. Она шла, радостно улыбаясь и поворачивая голову то вправо, то влево, иногда оглядываясь. Теперь она опиралась о плечо Степана, который, кажется, смутно понимал, что происходит вокруг. У него кружилась голова от усталости, от близости Ингеборг и счастья, что она осталась жива, и со стороны казалось, что не он ведет норвежку, а она его. Он не сводил с нее влюбленных глаз, и она тоже откровенно выделяла его из других, то и дело поворачивала к нему свое восторженное лицо и улыбалась не так, как всем, а сдержанно и смущенно.

Замполит поджидал их у входа в казарму. Он подозрительно и хмуро смотрел на норвежку, которая кивнула и ему, как кивала всем встречным, приветливо и удивленно. Капитан не ответил.

— Слишком много сопровождающих, товарищ майор — угрюмо сказал он. — И вообще, этот вид! Разврат какой-то...

— Успокойтесь, капитан, халат уже несут.

С халатом пришла сама Мария Петровна.

— Какая хорошенькая! — сказала она, с откровенным интересом разглядывая неожиданную гостью. — Ну, здравствуй, здравствуй... Надеюсь, ты с добрыми намерениями к нам пришла?

— Здравствуйте... — Ингеборг поморщила лоб. — Намерения... намерения.. Что такое намерения? Забыла!

— Ну как тебе сказать, с мыслями, значит.

— А... а... Поняла. Конечно! Конечно.

— Нам некогда, Маруся, — начальник заставы нетерпеливо посмотрел на жену. — Ты уж извини.

В кабинете на письменном столе стоял стакан горячего чая.

— Прошу. И так, что вы хотели мне сообщить, фрекен Виктория?

— Мне кажется, товарищ майор, что сначала следует соблюсти формальности, — сухо, но настойчиво сказал капитан.

Норвежка поняла его.

— Нет... Формальности лучше дальше... потом то есть. Сначала есть дело. Неприятность сначала... Правда, господин майор?

— Да, да, конечно. Сначала дело, фрекен.

Они остались в кабинете втроем: начальник заставы, заместитель и норвежка.

— Вы мне верьте... Я правду буду говорить... Один плохой, очень плохой человек скоро перейдет вашу границу.

— Вы знаете, где он ее перейдет, фрекен?

— Если вы дадите карта местности, я могу указать.

Майор открыл сейф и достал карту.

— На ней гриф «Совершенно секретно», товарищ майор.

— Я знаю об этом, товарищ капитан! — повысил голос начальник заставы. — Прошу вас, фрекен.

Ингеборг довольно быстро разобралась в карте, нашла заставу, провела пальцем от нее к северу, бормоча по-норвежски названия каких-то урочищ, потом ее палец скользнул вправо, к востоку, и остановился в тылу, километрах в двух от границы.

— Вот, — сказала норвежка.

— Извините, это невозможно, фрекен. Граница, как вы видите, проходит здесь. — Майор показал на широкую извилистую линию между двумя государствами.

— Я знаю... Но он вылезет там, где я показала. Вот!

— По-моему, она нас сбивает с толку, — шепнул на ухо майору Петренко.

— Да не мешайте вы, ради бога! — поморщился начальник заставы. — Что значит «вылезет», фрекен?

— Из земли... Есть ход подземельный, длинный, три километра. Бывалая... Нет, бывшая, правильно, бывшая шахта. Никель. Понимаете? Смешанная акционерная компания.

Майор поднял на Ингеборг внимательные глаза.

— Вы твердо знаете про подземный ход, фрекен?

— Да... Я видела карту... Тот человек приносил дедушке... Плохой человек. А дедушка хороший, — она волновалась и путала слова. — Но дедушка боится, что его убьют, — для пущей убедительности она показала, как это сделает плохой человек выхватила из воображаемой кобуры воображаемый пистолет, прищурилась, целясь в капитана, и нажала пальцем воображаемый курок. — Вот так!.. Дедушка двадцать один лет работал в той шахте. Он помнит вход и выход. У него хороший память.

— Значит, фрекен, если я вас правильно понял, ваш дедушка взялся проводить плохого человека.