Чтение онлайн

Первые секунды кобра лежала неподвижно, очевидно отдыхая от немалых испытаний, выпавших на ее долю, а затем, как бы вновь увидев людей и опомнившись, зашипела и поднялась, выгнулась, став чем-то похожей на шею черного лебедя.

— Видишь, — сказала Гюрза, — это она тебя предупреждает, говорит, чтобы ты не подходил к ней близко.

— А я и так не пойду, без предупреждения, — пробормотал я.

В руке Гюрзы появился белый платочек, который она поднесла к змеиной голове. Кобра сделала резкий мгновенный выпад, но Гюрза отдернула руку еще быстрее. Так повторялось несколько раз, несколько раз жало проносилось в двух-трех миллиметрах от смуглой руки Гюрзы.

— Да хватит тебе! — крикнул я.

Но Гюрза уже явно вошла в роль. Сейчас она смотрела только на змею, стараясь охватить взглядом ее всю, чтобы предупредить малейшее движение, любое поползновение кобры. Две трети змеиного тела было свернуто в спираль и лежало на траве неподвижно, третья же часть, увенчанная раздувшимся мешком и головой, стояла в воздухе. И в это время, когда все внимание змеи было направлено на платок, Гюрза стала гладить ее сзади свободной рукой.

— Ах ты глупенькая... Ах ты моя хорошая, — в ее голосе слышалась неподдельная ласка, даже умиление. — Можешь и ты погладить, если хочешь, она не укусит...

— Да ну тебя!

— Да ты, оказывается, трусишка, — сказала Гюрза насмешливо.

— Я не трусишка, но гладить змею по голове не имею ни малейшего желания... Ты что ее теперь на волю выпустишь? — спросил я, чтобы замять неприятный разговор о моей предполагаемой трусости.

— Как бы не так! За змею двадцать рублей заповедник платит.

— Ого, как дорого!

— Дорого?! — в ее голосе снова прозвучала насмешка, а раскосые глаза блеснули. — Ты сам сперва попробуй словить, а потом говори, дорого или дешево. А до той поры молчи... Лучше помоги мне ее назад в мешок запрятать.

Я деликатно промолчал, а она снова начала двигать перед змеей высунутым вперед кончиком платка. Вторая рука ее, продолжавшая поглаживать кобру, опускалась все ниже.

«Что еще затеяла эта девчонка?» — подумал я. Гюрза была по-прежнему сосредоточена, собрана и смотрела только на змею. Мне даже показалось со стороны, что взгляд ее был направлен одновременно в две точки: один глаз — на голову змеи, а другой — куда-то в землю, где лежало завитое в спираль тело кобры. Туда, книзу и двигалась осторожно, медленно свободная рука Гюрзы, пока не достигла живой спирали и не нащупала в ней самый ее конец. Тут Гюрза сделал еще один эффектный взмах рукой, быстрый бросок в сторону, но тут же выпрямилась, и я увидел, что кобра уже не лежит на земле, а висит в воздухе: Гюрза снова держала ее, но на этот раз не за шею, а за хвост.

Ошалевшая и рассерженная бесцеремонным обращением кобра попыталась было поднять голову, но Гюрза тут же сильно встряхнула змею, и голова бессильно повисла. Теперь кобра напоминала мне толстый и неживой резиновый жгут.

— Как тебе не противно змею в руки брать! — сказал я, брезгливо морщась.

— Сейчас и ты возьмешь...

— Ну, знаешь ли, это еще как сказать — возьму или не возьму!

— Разве ты мне помочь не хочешь? — спросила она и впервые с тех пор, как занялась змеей, посмотрела на меня.

— Ладно... Что надо делать?

— Взять у меня змейку и подержать, пока я развяжу мешок.

— Может все же лучше я развяжу мешок?

— Как хочешь, — она пожала узкими плечиками.— Я думала, что тебе интересно подержать змею в руке.

— Нет, мне гораздо интереснее развязать мешок.

— Дело твое... Только осторожно с мешком, как бы змей не потревожил.

Я нервно пожал плечами.

— Как вам это нравится! Она беспокоится о змеях, а не о человеке!

— Ты о себе и сам побеспокоишься, а если змеи пропадут, мы денег лишимся.

— Кто это мы?

— Я с дедушкой... Тебе и про дедушку ничего на заставе не рассказывали? Странно. Он за свою жизнь двадцать одного нарушителя задержал! — сказала она гордо.

Не спуская глаз с висящей змеи, она все же умудрилась наблюдать за моей работой и, когда я не без труда распутал узел вверху, который сам же недавно затягивал, сказала строго.

— А теперь отойди от греха, а то цапнет тебя коброчка, что я с тобой буду делать?

Она свободно, будто в руке у нее был резиновый шланг, а не живая ядовитая тварь, подошла к мешку, опустила туда совсем не сопротивлявшуюся змею, потом сняла нижнюю веревку, встряхнула мешок, чтобы сбросить вниз злополучную кобру, а затем окончательно завязала веревку.

— Ну вот, можно и дальше идти, — сказала Гюрза весело. — Ты на Зеленую падь собрался?

Я удивился.

— Откуда ты знаешь?

— Гюрза все знает, — ответила она лукаво и почему-то называя себя в третьем лице.

— Имя у тебя какое-то странное — Гюрза, — сказал я. — Такая змея есть, правда?

— Правда... Гюрзы тут обильно... Славная, однако, змея, разумная. Яду много дает.

Мы шли вместе. Я взял у нее охапку тюльпанов, действительно редкостных и по величине их, и по расцветке. Гюрза небрежно закинула за спину свой страшный мешок, и мне все время казалось, что оттуда вот- вот высунется шипящая змеиная голова.

Время приближалось к полудню, и солнце уже жгло просто невыносимо.

Ветра не было, и я тщетно ловил малейшее движение воздуха, чтобы охладить лицо, и все вокруг было так плотно пропитано солнцем, что сама духота, жара этого весеннего апрельского дня как бы приобрела плоть, и ее, эту жару, можно было не только ощущать, но и видеть.

На ногах у Гюрзы были легенькие резиновые тапочки, а не армейские сапоги, как у меня, и она шла легко, свободно, быстро, так что я едва поспевал за ней. С сопок она больше не скатывалась, но, как мне кажется, не потому, что стеснялась меня, а просто из- за мешка, с которым проделывать подобную операцию было, конечно, трудновато.

Вода у меня в фляге окончилась еще до встречи с Гюрзой, и мне безумно хотелось пить.

— Куда мы идем? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Не знаю, куда ты идешь, а я домой тороплюсь. Дедушка заждался небось, пока я тут с тобой возилась.

— Ты не со мной возилась, а с коброй.

— Странный ты какой-то. Так я ж для тебя ее показывала, кобру-то.

— Вот как?..

Сознаюсь, что мне стало приятно, что такая смелая девушка ради меня проделывала опасные опыты с коброй и даже, как мне казалось, рисковала жизнью.

— Пить очень хочется, — сказал я, облизывая запекшиеся губы.

— Идем, напою тебя немного, так и быть.

Она свернула с тропинки, и мы довольно долго и круто спускались в какой-то распадок. Я рассчитывал увидеть ручеек или родник, но ложе распадка было сухо и каменисто. Впрочем, мы до него и не дошли даже, а остановились возле крупных, выше человеческого роста растений с толстыми стеблями и рассеченными перистыми листьями, тоже толстыми и мясистыми на вид. Собственно, они-то и привлекли внимание Гюрзы.