Чтение онлайн

— Булы-голова это, — сказала Гюрза.

Она достала из кармана свой шикарный контрабандный нож, все с тем же восхищением привела его в боевое состояние и срезала лист у самого стебля.

— Пей! — сказала Гюрза, подавая мне лист царственным жестом.

На дне листа, словно в горсти, скопилось немного воды, очевидно от дождя, который шел позапрошлой ночью. «Последний, — сказал тогда капитан Свиридов.— Теперь не будет до осени, до середины октября...»

Мы срезали еще немало листьев булы-головы, пока не напились вдосталь.

Идти нам пришлось еще порядочно. Я совершенно не знал, куда иду, куда меня ведет эта странная девчонка — не то змеелов, не то укротительница змей, эдакий факир в юбке, со змеиным именем-прозвищем и молниеносными движениями (я вспомнил, как она отдергивала руку от выброшенного коброй жала), быстроте которых позавидовала бы и змея... Я совершенно не знал, кто она, мне действительно ничего не говорили про нее на заставе, однако же я безропотно тащил ее диковинные тюльпаны и шел за ней, движимый не только любопытством, но и невольной симпатией, которую во мне вызвали ее необычное поведение и сам облик, так не похожий на облик других женщин, когда-нибудь встреченных мною.

— Скажи, пожалуйста, еще далеко до твоего дома? — спросил я, изнемогая от жары. На мой непросвещенный взгляд сейчас было не меньше тридцати градусов в тени. Впрочем, тени нигде не было, и мы все время шли по солнцу.

— А ты что, притомился? — спросила Гюрза с деланным лукавством в голосе.

— Нет, отдохнул и набрался сил, — ответил я не очень вежливо. — И вообще, ты мне можешь ответить, куда мы идем?

— Куда глаза глядят! — Гюрза рассмеялась. — Вот возьму да и заведу тебя в Афганистан. Ты и не заметишь! — сказала она задорно и даже обернулась, чтобы увидеть, какое это произвело на меня впечатление.

Перспектива нелегально перейти государственную границу меня не прельщала, и я решил прекратить разговор на эту скользкую тему, однако не удержался и спросил.

— А ты сама часом в Афганистан не наведывалась?

— Как тебе сказать, забредала иногда, когда змей ловила, — и она быстро залепетала что-то непонятное на чужом незнакомом языке.

Лишь через час мы дошли, наконец, до какого-то ущелья, до самого его устья. «Может быть это уже Афганистан?» — подумал я не то чтобы всерьез, но и не совсем в шутку и глянул на свою спутницу. Она по прежнему шла удивительно легко, грациозно, несмотря на свой довольно тяжелый мешок и нестерпимый зной, лившийся с ясного, без единого облачка, неба.

Я огляделся. С юга наступали невысокие скалистые горы. Я увидел две отвесные скалы, сложенные из коричневого пористого камня, стесненную этими стенами долину и буйные заросли диких плодовых деревьев по сторонам быстрого протекавшего по долине ручья.

В некотором отдалении от него, как бы на границе, где сходились два мира — жаркой всхолмленной степи без единого кустика и оазиса вдоль благодатного ручья, — одиноко стоял побеленный домик с плоской крышей и подслеповатыми окнами с железными решетками. Вокруг дома был глинобитный довольно высокий дувал.

— Дедушка, видать, не дождался меня, — сказала Гюрза разочарованно. — Но ты все равно заходи. Сейчас я тебя кормить буду.

— Спасибо. Я пить хочу.

— Ну и пей на здоровье. Водицы у нас не занимать, — она показала на ручей, который со звоном бежал с валуна на валун. — Только ты осторожно. Под ноги гляди, чтоб часом на змею не наступить, — она весело рассмеялась, заметив, что я замедлил шаги. — Иди, иди. Это я тебя напугать хотела.

Вода была удивительно чистая, вкусная и такая холодная, что от нее сразу же немели зубы и казалось странным, как это она не нагрелась в таком пекле. На заставе вода была солоноватая, ее доставали из очень глубокого колодца, который к тому ж иногда пересыхал, но капитан не уставал нахваливать заставскую воду, утверждая, что она целебна, а примесь соли лишь помогает лучше утолять жажду.

— Ты пополощись в ручье-то, — услышал я голос Гюрзы, — сразу легче станет.

Голос доносился совсем не из дома, куда она понесла своих змей несколько минут назад, а откуда-то слева, из кустов. Я глянул туда и увидел Гюрзу. Она стояла ко мне спиной и старательно натягивала свое платье на мокрое загорелое тело. В черных густых волосах блестели капли воды — волосы после купания она не вытирала, а лишь несколько раз тряхнула ими из стороны в сторону.

В домике, куда она меня привела, было прохладно и сумеречно. Пахло полынью, сеном и тем нерезким, почти незаметным запахом свежей травы, который издают тюльпаны. Я разглядел большой некрашеный стол с выскобленными добела досками, такую же чистую полку с посудой, охотничье ружье на стене, старомодную застеленную по спартански кровать с никелерованными шариками по углам и небольшой половичок, сшитый из разноцветных лоскутьев.

— А где ж ты своих змей держишь? — спросил я, боязливо заглядывая в разные подозрительные закутки.

— Комната для того у нас специальная сделана. Рядом. Хочешь посмотреть?

Отказываться было неудобно.

Дверь в специальную комнату была на массивном крючке и скрипела, когда ее открывали. Порог оказался очень высоким и, не подозревая об этом, я чуть было не растянулся, чем вызвал новый взрыв веселья у насмешливой хозяйки.

— Какой ты косолапый, однако, — сказала она сквозь смех. — Под ноги смотреть надо.

— А ты бы предупредить могла, что у вас тут такие пороги.

Здесь было гораздо светлее, чем в горнице, и я увидел у двери знакомый уже выпростанный мешок, стол, зачем-то покрытый толстым с отбитым краем стеклом, и змей. Змей было много, и все они, свернувшись в отвратительные клубки, лежали в застекленных клетках, занимавших всю левую стену — от пола и до потолка.

— Бр-р...

Я невольно поежился и глянул на Гюрзу. Вид у нее был мечтательный, задумчивый, будто она попала не к змеям, а по крайней мере в оранжерею.

— А они оттуда не выползут? — спросил я на всякий случай.

Вместо ответа Гюрза взяла похожую на кочергу металлическую палку и с ее помощью отбросила крючок на одной из верхних дверок. В клетке сразу раздалось шипение, только более грозное, чем я слышал раньше. Змеи тоже были другими, гораздо массивнее кобр и, по-видимому, длиннее.

Гюрза бесцеремонно пошевелила живой клубок и, зацепив одну из змей концом палки, ловко вытащила пленницу из клетки. Толстое, с руку у запястья, чудовище висело сложенное пополам на загнутом конце кочерги.

— Ты посмотри только, какая она у меня красавица! — сказала Гюрза, приподнимая повыше извивающуюся тварь.

Змея действительно не была лишена своеобразной красоты. Верх ее был темно-коричневым, в мелких, тесно прижатых друг к другу овальных пятнах, низ — светло-желтый, с поперечными пластинками, напоминающими рыбью чешую. На солнце змея влажно, масля- но блестела и оттого, что она все время шевелилась, светлые блики вспыхивали то тут, то там на ее теле. Даже в этой беспомощной позе она производила впечатление грозной и уверенной силы.