Чтение онлайн

— Останется у вас нога, я вам это обещаю. Вы ещё и танцевать будете, — сказала я ему и ободряюще улыбнулась.

Сложив из холщовой салфетки маленькую пилотку, я приложила её к лицу мужчины. Сейчас вы должны глубоко вдохнуть, и после этого вы немного поспите, а когда проснётесь, всё уже будет сделано. Готовы? Пациент неуверенно кивнул. Я накапала пять капель эфира на свёрнутую салфетку. — Дышите, — приказала я ему, мужчина глубоко вдохнул, его глаза затуманились, и через пару глубоких вдохов он уже крепко спал.

– Приступим, — сказала я, протирая руки коньяком, взяла скальпель и сделала надрез в сторону кости, которая оставалась под кожным покровом.

– Смотрите, месье Вульф, нам повезло, что кость нераздробленная, нам предстоит её всего лишь соединить, есть, конечно, смещение, но это всё поправимо. Наколите, пожалуйста, скальпель над свечой, чтобы кончик стал красным, нам надо слегка прижечь сосуды, чтобы прекратить кровотечение.

Пока лекарь занимался тем, что я сказала, я стала внимательно осматривать рану на возможность мелких частичек кости в мягких тканях. Найдя небольшой фрагмент, подцепила его пинцетом и, показав его лекарю, объяснила:

— В ране не должно оставаться никаких посторонних предметов, иначе как следствие это может вызвать воспаление и дальнейший абсцесс.

Прижгла сосуды и попросила лекаря слегка потянуть раненую ногу за ступню. Соединила сломанную кость, ещё раз внимательно осмотрела рану и принялась зашивать разрез.

Конечно, в современном мире на кость наложили бы пластину с винтами. Но тут что есть, то есть, в любом случае я сохранила человеку ногу, и если он выполнит все рекомендации, с большим процентом вероятности всё будет хорошо.

Зашив рану и обработав, я зафиксировала голень с двух сторон дощечками и забинтовала.

– Ну вот, готово. Месье Вульф, рану надо будет обрабатывать коньяком, нога должна лежать на ровной поверхности и всегда быть зафиксированной, иначе вся работа насмарку. Через пять дней можно будет снять швы.

– Швы?

– Да, давайте я вам покажу, как. Как вы видите, каждый шовчик с узелком, сначала вы его разрезаете ножницами, а потом выдёргиваете пинцетом нитку, и так до конца раны. Только умоляю вас, всегда обрабатывайте руки и кипятите все хирургические инструменты перед любыми вмешательствами. Поверьте, это очень большой процент успеха выздоровления пациента, в особенности с открытыми ранами.

– Феноменально, — пробормотал Вульф, рассматривая ногу больного. — Мадам, а вот тот шов, что вы наложили на скулу подопечному виконта, он очень отличается от этого.

– Отличается, вы правы, в том случае я накладывала несколько слоёв швов, такая техника называется «вышивание», она почти незаметна, и в итоге после заживления раны остаётся только маленькая, почти с волосок, полосочка. Но это очень кропотливая работа и занимает в два раза больше времени. Да и практика нужна, — ответила ему я, смывая кровь со своих рук в тазике с тёплой водой.

– Феноменально, — опять повторил лекарь, глубоко задумавшись.

– Я готова, господин виконт, теперь можно и на прогулку, — сказала я, вытирая руки полотенцем и лучезарно улыбнувшись де Блуа.

– Вы мой идеал, мадам! — с серьёзным выражением лица ответил мне виконт и поклонился.

– Мадам, — вдруг очнувшийся от раздумий месье Вульф окликнул меня, когда мы с виконтом были уже в дверях.

Я обернулась.

– Мадам, откуда у вас столько познаний, особенно в нанесении швов? Вы столь юны. Кто ваш учитель, мадам, поделитесь секретом?

– Жизнь — мой учитель, господин Вульф. — Я посмотрела лукаво на лекаря и добавила, смеясь: — И потом, я очень люблю вышивать крестиком, знаете ли.

Верный мчался, словно стрела, рассекая воздух. Свистящий ветер подхватил и растрепал мои волосы, превращая их в танцующий огненный поток, который вторил стремительности движения.

Захватывающий дух бег заставлял моё сердце биться от восторга, а кровь наполнять бурлящим адреналином. Чувство безграничной свободы обволакивало всё моё существо счастьем. В этот самый момент казалось, что мы с Верным — одно целое, парящее над землёй, словно птицы, свободные от земных оков.

Я обернулась, виконт почти не отставал. Его арабский скакун мчался во весь опор, но как он ни старался пришпорить своего верного коня, тот явно проигрывал Верному. Натянув поводья, я притормозила, позволяя Николасу сравняться со мной. Его взгляд, полный решимости и восхищения, коснулся моего лица, и на мгновение время словно остановилось. В этом движении, в этом замедлении я почувствовала нечто большее, чем просто состязание всадников. Необузданное возбуждение от сумасшедшей скачки смешалось с пьянеющим сексуальным.

Наши горящие взгляды, не отрываясь друг от друга, замерли, не произнося ни слова, и, не сговариваясь, мы одновременно с силой натянули поводья. Лошади, возмущённые этим резким движением, громко заржали и остановились, тяжело дыша.

Мгновение, и я оказываюсь в жарких объятиях виконта. Его прикосновение обжигает, моё тело дрожит в его сильных руках. Губы виконта жадно касаются моих, и мир вокруг нас исчезает.

Что тут скажешь, такого напора страсти со своей стороны я никак не ожидала. В своём мире, дожив почти до тридцати лет, такого я не испытывала никогда. Нет, конечно, фригидной меня назвать было нельзя, у меня были отношения, и удовлетворение в интимной жизни я тоже получала, не сказать, что всегда, но всё же. Но вот страсть, в которую я бы бросалась, как в пучину, такого точно не было. Всё всегда было как-то чинно и благородно, в общем, короче говоря, пресно.

Очнулась я только тогда, когда почувствовала, что лежу на траве и уже готова принять до невозможности возбуждённого виконта. И тут меня как будто обдало ледяной водой. Я Катрин юная и девственная, а не Екатерина Тихомирова, познавшая мужчин.

– Нет, остановитесь!
– Я упёрлась руками в широкую обнажённую грудь де Блуа. Виконт, всё ещё ведомый страстью, почти меня не слышал. Он яростно накрыл мой рот поцелуем, и я почувствовала, что ещё чуть-чуть и дело будет сделано. И тут перед моим внутренним взором встало озабоченное лицо нянюшки и в памяти всплыли её слова: «Снасильничает, как пить дать». И настолько это виделось и слышалось в данной ситуации комично, что я звонко расхохоталась.

Виконт замер и, тяжело дыша, в недоумении уставился на меня.

Я медленно, не сводя глаз с Николаса, с большим сожалением начала отползать назад, пытаясь выбраться из-под его массивного тела, которое нависало надо мной и продолжала тянуть к себе, как магнитом. Надо было что-то сказать в создавшейся ситуации. Но объяснить своё поведение сейчас было слишком сложно. Всё же мои мозги несколько мгновений назад были настроены совсем на другое. Нащупав рукой валяющуюся рубашку, быстро её натянула на себя и вскочила на ноги.