Чтение онлайн

Дядюшка, хохоча, развернулся и направился к выходу, он уходил, шаги его медленно затихали, оставляя за собой шлейф угрозы и чувство липкого страха.

В подземелье повисла гнетущая тишина. Я осторожно приоткрыла пошире глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в почти кромешной темноте. Сердце колотилось так, что порой казалось, что его удары слышны даже за пределами моей груди. Я посмотрела на мужчину, который стоял в отдалении ко мне спиной, застыв в напряжённой позе. Его силуэт едва вырисовывался на фоне слабо освещённого помещения. Он явно к чему-то прислушивался, его плечи едва заметно дрожали, словно он пытался уловить тихий, едва различимый звук.

— Ты это, Карма, не держи на меня зла-то, я-то тебе зла, сама знаешь, совсем не желаю, — вдруг извиняющимся, дрожащим голосом произнёс он и направился к тёмному углу, где находилась старая женщина.

Лязг и звон цепей наполнили пространство, эхом отдаваясь в тишине.

— Я знаю, — произнесла женщина низким, почти мурлыкающим голосом. В её словах звучала уверенность, от которой воздух вокруг словно загустел, становясь тяжёлым и плотным, как смола.

Мужчина тихо, почти неслышно ойкнул.

— Жак, — продолжила женщина, её голос стал холоднее стали, — с этой минуты ты будешь подчиняться мне, как если бы я была твоим хозяином.

Мужчина замер с приоткрытым ртом, не в силах ответить, только согласно кивнул.

— Ну вот и хорошо, мой дорогой, очень хорошо, — старушка похлопала Жака по плечу и весьма бодрым шагом направилась ко мне.

Наверное, сейчас моё выражение лица ничем не отличалось от застывшего Жака. Старушка явно была ведьмой или, говоря научным языком, имела паранормальные способности, это точно.

— Да не смотри ты на меня так, — женщина устало вздохнула, потирая переносицу. — С тобой это не сработает, и с твоим родственником тоже. К сожалению, он навесил на себя амулеты, блокирующие мою силу. Но ничего, мы что-нибудь придумаем, как избавиться от этих побрякушек. Поднимайся, нам нужно привести себя в порядок. В доме почти никого нет, и это нам на руку. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

— Почему вы мне помогаете? — голос мой дрожал, но я старалась держаться уверенно.

Старушка взглянула на меня из-под косматых бровей взглядом, в котором читалась бесконечная усталость.

— Потому что, — она медленно выдохнула, словно подбирая слова, — ты не заслуживаешь быть втянутой в эту игру. И не ты одна.

Она отвернулась, глядя куда-то в сторону, будто искала что-то в пространстве.

— Ты даже не представляешь, сколько таких, как мы. Тех, кто не просил этого. Тех, кто просто хотел жить. Девочки, женщины ...

— Этого? — прошептала я, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее.

Женщина снова взглянула на меня, и в её глазах мелькнуло что-то странное — смесь боли и отчаянной решимости, решимости жить.

— Я не могу сказать сейчас, в тебе пока нет нужных знаний, и поэтому ты можешь всё испортить. Придёт время, и ты всё узнаешь, верь мне, девочка. — И она мне ласково улыбнулась.

Я поверила ей не из-за убедительности её слов или своей наивности, а потому что оказалась в безвыходной ситуации. Ведьма была единственным человеком, который знал, где мы находимся, и её способности могли стать для меня спасением.

Я была воспитана в эпоху цифровых технологий, где ворожба казалась лишь сюжетом фантастических романов, а любая мистика воспринималась с большим недоверием. Однако, оказавшись здесь, в этом времени или даже, возможно, в другом мире, я не могла не признать силу, таившуюся в этой женщине. Её глаза, полные мудрости, излучали уверенность, которая проникала в самую глубину моей души. Её знания и умения казались бесценными в нашем отчаянном положении. Я медленно кивнула и, собрав остатки смелости, улыбнулась ей в ответ.

– Вот и хорошо, моя девочка, вот и хорошо, - забормотала старушка.

Она вдруг неожиданно резко повернулась к Жаку, который продолжал стоять в полном оцепенении, и властно приказала: «Что замер, как истукан, веди в покои, которые выделили госпоже, быстро».

В доме царила гнетущая тишина. Постройка в два этажа, видимо, пережившая не одно столетие, сохранила свои суровые черты: каменные полы, стены с трещинами. Пыль, словно белый снег, покрывала каждый уголок, превращая мебель и некогда богатый интерьер в древние реликвии, окутанные временем и забвением. В воздухе витал запах старости и запустения, а паутина, растянувшаяся по углам, напоминала о том, что дом давно покинут своими обитателями.

Я тихо, почти шепотом, спросила старую Карму, чей это дом. Ее лицо было неподвижно, как будто высеченное из камня, а глаза — глубокие и непроницаемые — казалось, видели меня насквозь. В воздухе повисла напряженная тишина, и я почувствовала, как каждый звук отдается эхом, словно в пустом склепе. Я боялась нарушить этот хрупкий баланс, словно одно неверное движение могло разрушить что-то важное. Женщина подняла руку в предостерегающем жесте, к чему-то прислушиваясь.

— Твой. — Она ответила коротко, но с явной уверенностью, даже не дрогнув бровью. Её голос звучал так, словно это был неоспоримый факт.

Она безмолвно последовала за слугой, чья фигура вырисовывалась на фоне полумрака коридора. Я в полном недоумении поспешила за ней. Жак с учтивым поклоном распахнул перед ней тяжелую деревянную дверь, и мы, шагнув внутрь, оказались в просторной комнате, где мягкий свет уходящего дня проникал сквозь высокие окна, создавая уютную атмосферу. По левую сторону комнаты возвышался большой каменный камин, его теплые языки пламени облизывали массивные поленья, наполняя помещение успокаивающим теплом.

— Это ваша комната, госпожа. Сейчас я принесу вам пищу, чтобы вы могли подкрепиться, и наполню лохань для омовения. А здесь, — Жак махнул рукой в сторону небольшого сундука у стены, — найдёте одежду, в которую сможете переодеться после того, как умоетесь.

Слуга говорил ровным, бесстрастным голосом, его взгляд оставался стеклянным и пустым.

— Благодарю, — пролепетала я и перевела взгляд на ведьму, которая хозяйским взглядом осматривала комнату.

— Очень хорошо, Жак, скажешь своему хозяину, что госпожа спит и проснётся нескоро. Всё понял? — сказала женщина, несмотря на мужчину. Карма подошла к камину и с наслаждением протянула свои старческие руки к огню.