Чтение онлайн

– Ральф Фергюс вел себя как виновный, это правда, - заявила Пенни, нагибаясь и массируя больную ногу.
– Но, возможно, с нашей стороны было большой ошибкой обвинить его.

– Я не могла удержаться, - ответила Сара.
– Когда я увидела, что на его пальто отсутствует пуговица, то должна была сказать об этом.

Петер Яско повесил дробовик на место и снова направился к двери.

– Я пойду запрягать сани, - сказал он, - а ты, Сара, нагрей воды и посмотри, что вы еще можете сделать с лодыжкой Пенни.

– С твоей лодыжкой?
– Сара удивленно взглянула на Пенни.
– Ты снова где-то упала?

– Я свалилась в овраг некоторое время тому назад. Твой дедушка вытащил меня.

Сара метнулась к плите, чтобы взять кастрюлю с теплой водой. Она сняла шерстяной чулок с ноги Пенни и осмотрела ее, когда ставила в кастрюлю.

– Думаю, это отправит меня в кровать еще как минимум на день, - мрачно заявила Пенни.
– Впрочем, мне еще повезло, что я не сломала себе шею.

– Лодыжка опухла, - сказала Сара.
– Я наложу повязку, и тебе будет немного полегче.

Ловкими движениями она обмотала лодыжку полосками марли и закрепила их клейкой лентой.

– Ну как, получше?

– Намного, - сказала Пенни. Большое спасибо. Я... я доставила твоему дедушке столько неприятностей, особенно, если учесть предыдущие.

– О, не беспокойся об этом, - улыбнулась Сара.
– Ты ему понравилась, Пенни.

– Я ему понравилась?

– Это очевидно по его сегодняшнему поведению. Он уважает таких людей, как ты.

– Я наговорила ему много лишнего, - с сожалением сказала Пенни.
– Это случилось потому, что он не желает продлевать договор аренды с миссис Дауни. А теперь, услышав, что он сказал Фергюсу и Максвеллу, я понимаю, что ничто не способно заставить его переменить свое решение.

Сара вздохнула, помогая подруге снова надеть ее ботинок.

– Боюсь, что так. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы повлиять на него, но могу сказать сразу, что он меня вряд ли послушает. Дедушка таков, каков есть, и никто не способен сдвинуть его с занимаемой позиции ни на дюйм.

Вскоре Петер Яско подвел к крыльцу запряженные сани. Он и Сара помогли Пенни устроиться поудобнее, и обернули одеялами так, чтобы ей было тепло и уютно во время подъема в гору.

– Приходи всякий раз, как сможешь, - пригласила ее Сара.
– Только в следующий раз не пробуй ходить в темноте на лыжах.

Пенни взглянула на лицо старика, но не увидела на нем признаков неудовольствия. По-видимому, он больше не относился к ней, как к нарушителю.

– Приду, как только смогу, - пообещала она.

Петер Яско дал команду лошадям, и сани подались прочь от дома. Сара стояла в дверях, пока они не скрылись из виду.

Пока они медленно поднимались по склону, старик не произнес ни слова. Но когда, наконец, они достигли гостиницы миссис Дауни, он, помогая ей подняться, улыбнулся.

– Думаю, не имеет никакого смысла после этого запирать Сару, - сказал он.
– Вы обе слишком умны для такого старого чудака, как я.

– Спасибо вам, мистер Яско, - сказала Пенни, ее глаза заблестели.
– Спасибо вам за все.

Дверь гостиницы распахнулась, выбежала миссис Дауни, в пальто, наброшенном на плечи. Не желая объясняться, Яско прыгнул обратно в сани, пробормотал: "Добрый вечер" и уехал.

С помощью миссис Дауни, Пенни проковыляла в дом и здесь рассказала все о последнем своем приключении.

– Думаю, ты скоро окажешься в больнице, - вздохнула хозяйка.
– У меня есть большое искушение последовать примеру мистера Яско и запереть тебя в твоей комнате.

– Этого не требуется, я и так буду сидеть там, - вздохнула Пенни.
– Я накаталась на лыжах, по крайней мере, до Рождества.

Утром тело ее болело, она чувствовала себя совсем разбитой, так что едва могла подняться с постели. Тем не менее, лодыжка ее чуть-чуть прошла, и, когда требовалось, она могла проковылять через комнату без чьей-либо помощи.

– Ты оправишься через день или около того, если только не будешь мучать ногу и дашь ей возможность хорошенько отдохнуть, - сказала миссис Дауни.

– Очень трудно усидеть на месте, - вздохнула Пенни.
– Когда есть так много вещей, которые мне нужно сделать.

Из окна кухни она могла видеть далеко внизу, в долине, отель Фергюса. Ей не терпелось побывать там снова, хотя она и понимала, что после последней встречи с Ральфом Фергюсом и Харви Максвеллом ей будет еще труднее проникнуть туда, чем прежде.

"Мне нужно каким-то образом пробраться в 27 номер и узнать, что там происходит, - думала она.
– Но как? Вот вопрос!"

Будучи активным, энергичным человеком, Пенни, с каждым часом, ощущала все больший дискомфорт. Во второй половине дня, заметив, что Джейк запрягает сани, она поинтересовалась, не собирается ли он отправиться в Пайн Топ.

– Да, я посылаю его кое за чем, - сказала миссис Дауни.
– В том числе за газетами, если их доставили.

– Я хотела бы прогуляться вместе с ним.

Миссис Дауни скептически взглянула на нее.

– О, я не буду вылезать из саней, - поспешно добавила Пенни.

– Обещаешь?

– Только в одном случае: если случится пожар, землетрясение или что-нибудь в таком роде.

Джейк подогнал сани к двери и помог девушке усесться. День был холодным. Снегопад не прекращался. Миссис Дауни положила к ногам Пенни теплые кирпичи и завернула в теплое одеяло.

Поездка по склону обошлась без происшествий. Пенни начала сожалеть о том, что напросилась, поскольку погода была более неприятной, чем она ожидала. Она все глубже и глубже укутывалсь в одеяло.

Джейк остановился у коновязи перед продуктовым магазином Пайн Топ.

– Я ненадолго, - сказал он.

Пенни забилась на дно саней, закутавшись в одеяло так, что были видны только ее лоб и глаза. Она сидела так в течение нескольких минут, когда внимание ее привлек человек, показавшийся на улице. Узнав Ральфа Фергюса, она стала с интересом за ним наблюдать.

Возле аптеки он остановился. Бенни Смит вышел, как если бы между ними существовала предварительная договоренность. Пенни находилась слишком далеко, чтобы расслышать, о чем они разговаривают, но она увидела, как Бенни протянул Фергюсу газеты. В свою очередь, тот протянул ему купюру, насколько она могла догадываться, значительно превосходившую номиналом стоимость газет.

"Кажется, пять долларов, - подумала она.
– Бенни продает все газеты Фергюсу, поскольку тот платит ему больше, чем он мог бы получить, продавая их по отдельности. Плюс плата за молчание".