Чтение онлайн

Выдающиеся ученые, представляющие Нобелевский комитет, произносили вступительные слова, после которых каждый лауреат выходил получать награду. При просмотре кинохроники церемонии обращает на себя внимание то, как официально держатся Уотсон, Крик и Уилкинс. Они склоняются перед королем, и он вручает им медали и дипломы. Съемка велась без записи звука, лишь видно движение губ короля, произносящего слова поздравления.

На медали барельефно изображены на одной стороне – Альфред Нобель в профиль, на другой – гений медицины в виде женщины, держащей на коленях открытую книгу и собирающей сочащуюся из скалы воду, чтобы утолить жажду больной девочки. Под фигурами выгравированы имя лауреата и год присуждения премии, а вокруг изображения написано на латыни: Inventas vitam juvat excoluisse per artes («Изобретения делают жизнь лучше, а искусство – прекраснее» [64] ) – и дано название научного учреждения, вручающего медаль, – Reg. Universitas Med. Chir. Carol (Королевский университет медицины/хирургии – Каролинский институт) {1333} . Вес медали – 200 г, диаметр – 66 мм. Награды чеканили из золота чистотой 23 карата [65] в шведском Королевском монетном дворе со штампов, которые после использования хранили под замком для защиты от фальшивомонетчиков. Вручали в обтянутом красной кожей футляре, вручную изготовленном в мастерской Андерса Эрикссона. Медали очень ценные, поэтому награжденным дают также бронзовые копии, которые можно демонстрировать, а оригинал хранить в надежном месте. В редчайших случаях владельцы «нобелевок» продают их за большие деньги на аукционе [66] {1334} .

В дипломах лауреатов Нобелевской премии 1962 г., каллиграфически написанных синими, черными и золотыми чернилами, имена ученых перечисляются в следующем порядке: Уотсон, Крик и Уилкинс. Поля украшены изображениями Луны и звезд. На левой странице диплома изображена фигура в тунике, держащая излучающий сияние стебель наподобие двойной спирали, а по бокам кипарисы, оливковые ветви и гроздь винограда.

Наконец, деньги. Капитал Альфреда Нобеля на момент его смерти составлял 31 млн шведских крон, что с учетом процентов в настоящее время превышает 1,7 млрд крон (почти 200 млн долларов). Уотсон, Крик и Уилкинс получили одну премию на троих, так что каждому вышло по 85 739 крон, что в 1962 г. было эквивалентно 16 500 долларов, а сейчас – около 107 000 долларов {1335} . Уотсон использовал их для первого взноса за старинный деревянный дом недалеко от Гарвардской площади в городе Кеймбридж в штате Массачусетс (США) {1336} .

После представления и награждения лауреатов почетные гости и зрители организованным порядком покинули зал. Снаружи их дожидалось множество лимузинов с работающими двигателями, чтобы умчать в Стокгольмскую ратушу на роскошный банкет. Это здание возводили с 1911 по 1923 г., и на него ушло больше 8 млн темно-красных кирпичей, называемых munktegel («монашеские»), из каких в Швеции строили церкви и монастыри. Стошестиметровая башня ратуши с колокольней, увенчанной национальной эмблемой – тремя коронами, высится над восточной оконечностью острова Кунгсхольмен, словно огромный часовой.

Мероприятие начиналось в Голубом зале – огромном помещении, которое задумывалось как открытый внутренний двор, но дополнено крышей и окнами, так как зимы в тех краях длинные и суровые. В одном конце этого зала располагается великолепная лестница, по которой сходят шведский монарх и за ним нобелевские лауреаты. Она сконструирована так, чтобы подъем или спуск по ней был плавным и удобным для дам в вечерних платьях с длинными шлейфами. Прибывших встречала аплодирующая толпа: 822 приглашенных гостя и 250 студентов Стокгольмского университета, среди которых билеты на церемонию были разыграны в лотерею.

В 1960-х гг. банкет проходил в Золотом зале {1337} . Его стены покрыты мозаичными панно из 18 млн плиток, в каждой из которых между двумя тонкими слоями венецианского муранского стекла ручного дутья заключена золотая фольга, которой ушло на все мозаики около 4 кг. Шестьдесят пять длинных столов под безупречно белыми с золотом льняными скатертями были украшены ветками желтой мимозы и красными гвоздиками. Стол для 124 почетных гостей, протянувшийся на всю длину зала, предназначался для представителей королевской семьи, нобелевских лауреатов и членов их семей.

Банкет начался с речи президента Шведской академии наук и Нобелевского фонда Арне Тиселиуса, произнесшего традиционные слова в честь короля и королевы. Затем король поднялся для ответного слова и призвал к минуте молчания в память об Альфреде Нобеле. Обед длился три с половиной часа, причем стоявшие на столах белые свечи, которые были такой высоты, чтобы они не могли опрокинуться и вызвать пожар, незаметно заменили через два часа. Кухня, находившаяся непосредственно под Золотым залом, соединялась с ним двумя лифтами, на которых перемещались 210 официантов в белых перчатках и лазурно-синих фраках с золотыми эполетами и пуговицами. Обслуживание было организовано так, что гость, сидевший дальше всех от короля, получал очередное кушанье всего через три минуты после его величества.

Блюда готовили семьдесят поваров и их помощников. Меню включало копченую форель, жареную курятину в соусе с мадерой и гусиной печенью, яблоки во фритюре, овощной салат и на десерт персики в ликере «Гран Марнье» со взбитыми сливками. За обедом сомелье откупорили почти тысячу бутылок красного сухого вина «Шато Бельвю Сент Эмильон 1955» и шампанского «Поммери э Грено брют». Под десерт гости пили кофе с ликером «Мари Бризар энд Стрега» и коньяком «Курвуазье». Студентам, обедавшим этажом ниже в Голубом зале, предложили меню попроще: бутерброды с красной рыбой и стейк из лосятины с ежевичным желе. Но они остались довольны угощением не меньше почетных гостей и потом распевали шведские народные песни {1338} .

После десерта, пока гости не начали доставать гардеробные номерки, на ораторскую трибуну поднялся победитель в области литературы Джон Стейнбек, походивший на Мефистофеля зачесанными назад угольно-черными волосами над высоким, с залысинами лбом, черными ухоженными усами и заостренной бородкой. Свою речь он завершил так: «Отныне человек – самая страшная опасность и наша единственная надежда. Поэтому сегодня, перефразируя Евангелие от Иоанна, можно сказать: в конце есть Слово, и Слово есть Человек, и Слово есть с Человеком!» {1339} Сорок пять лет спустя Уотсон вспоминал, что речь Стейнбека восхитила его как призыв к здравомыслию во времена великих потрясений и безрассудности {1340} .

Следом вышел председатель Нобелевского комитета по физиологии и медицине Арне Энгстрём, известный своими ультраструктурными исследованиями биологических систем. Предваряя речь Уотсона, он сказал: «Открытие пространственной молекулярной структуры… ДНК является крайне важным, так как намечает возможности для понимания в мельчайших деталях общих и индивидуальных особенностей всего живого» {1341} .

Уилкинс и Крик поручили Уотсону произнести речь от имени всех троих. На Уотсоне был отлично сшитый фрак, купленный в кеймбриджском (штат Массачусетс) отделении знаменитой компании по производству мужской одежды J. Press {1342} . Портные постарались, подгоняя костюм, и в тот вечер Джеймс выглядел почти как Фред Астер. Правда, в 1962 г. его шевелюра была уже не такой впечатляющей, как десять лет назад в Кембридже.

Уотсону было трудно говорить из-за больного горла. За несколько часов до церемонии ему даже пришлось обратиться к отоларингологу из Каролинского института; тот не нашел поводов для особого беспокойства и сообщил Уотсону, что является членом Нобелевского комитета и голосовал за него. Помимо севшего голоса, Уотсон очень нервничал и не следил за тем, чтобы говорить точно в микрофон. В результате присутствующим непросто было следить за его речью {1343} .

К счастью, сохранился текст выступления Уотсона, и его речь впечатляет {1344} . Он записал ее на нескольких листках линованной бумаги со штампом Grand Hotel Stockholm. В начале Уотсон отметил, что перед ним стоит сложная задача, так как он говорит также от имени Крика и Уилкинса, и сказал, что для него самого этот вечер – второй из наиболее потрясающих моментов в жизни, а первым был сам миг открытия: «Открылся новый мир, а старого, казавшегося довольно таинственным, не стало».

Далее он рассказал, как они использовали методы физики и химии для понимания биологического объекта, и, будучи самым молодым из троих награжденных за открытие структуры ДНК, подчеркнул, что оно было бы невозможно без Уилкинса и Крика, а также выразил благодарность Уильяму Лоуренсу Брэггу и Нильсу Бору за то, что их вера в новый подход помогала двигаться вперед. В краткой речи не нашлось места упоминанию всех, кто сыграл роль в достигнутом: Макса Дельбрюка, Сальвадора Лурии и других членов «фаговой» группы, Джерри Донохью, Джона Рэндалла, Лайнуса Полинга и Розалинд Франклин {1345} . Когда Уотсон вернулся на свое место, Крик передал ему записку: «Гораздо лучше, чем вышло бы у меня. Ф.» {1346}