Чтение онлайн

В конце марта Уотсон и Крик послали наконец черновик статьи Полингу, сопроводив его письмом, в котором просили разрешения упомянуть его структуру, несмотря на сомнения на ее счет, и заверили, что внесут соответствующие поправки в корректуру, если Полинг и Кори уже как-то изменили свою модель. Также там сообщилось, что сотрудники Королевского колледжа опубликуют часть экспериментальных данных одновременно с посылаемой статьей и что Уилкинс (Франклин не упоминалась) скоро вышлет ему окончательный вариант. В заключение была такая фраза: «Мы с нетерпением ожидаем вашего визита и возможности всесторонне обсудить ДНК. Будьте добры, считайте эту информацию конфиденциальной в течение нескольких дней, поскольку профессор Брэгг еще не мог ее получить» {1222} . 24 марта Уотсон написал родителям, что так нервничает в ожидании ответа Полинга, а также в целом критического разбора их работы в научном сообществе, что не способен оценить свое открытие объективно. «Поэтому, – писал он, – я пытаюсь забыть обо всем и играю в теннис» {1223} .

Полинг собирался посетить Лондон и Кембридж, после чего ехать в Брюссель на IX Сольвеевскую конференцию по белкам, которая должна была пройти с 6 по 14 апреля. Брэгг тоже был приглашен и собирался рассказать об исследовании гемоглобина Перуцем и Кендрю. Ввиду недавних событий в Кембридже он запросил и получил разрешение выступить с дополнительным сообщением о модели двойной спирали Уотсона и Крика {1224} .

Полингу снова пришлось бороться с Государственным департаментом США при обращении за паспортом. Грозная Рут Шипли обнаружила запись его свидетельских показаний, данных под присягой в ноябре 1951 г. в Комиссии по контролю занятости в промышленности (IERB). Он тогда заявил: «Я признаю: моя политическая деятельность и связи таковы, что указывают на ненадежность в качестве обладателя секретной информации». Это высказывание двухлетней давности послужило основанием для нового раунда волокиты. Полинг утверждал, что не является коммунистом и что для его работы или поездок секретный допуск высшего уровня не требуется. Миссис Шипли имела менее прочную почву под ногами, чем в 1952 г., поскольку повестка, вызывающая на разбирательство в IERB, была выписана по ошибке и все дело было прекращено. Тем не менее она целую неделю мучила Полинга, прежде чем втихую одобрить его заявку {1225} .

Полинг написал Брэггу, что хотел бы лично изучить модель Уотсона – Крика и данные рентгеновской кристаллографии, полученные в Королевском колледже. К этому моменту он уже прочитал письмо Уотсона Максу Дельбрюку от 12 марта и давал понять, что готов признать свое поражение {1226} . На публике Полинг держался потрясающе, притом что в душе у него все пылало – ведь его обогнали как раз те, от кого этого меньше всего можно было ожидать {1227} . В конце концов, как он однажды заявил под присягой перед федеральным правительством США: «В Соединенных Штатах я обладаю, как мне кажется, наиболее широким пониманием науки в целом – математики, физики, химии, биологии и геологии (минералогии)» {1228} .

Авторитетный британский научный еженедельник Nature лучше всего подходил для быстрого опубликования работы Уотсона и Крика, тем более что Брэгг и Рэндалл поручились за статью о ДНК и были на короткой ноге с редакторами.

Рэндалл и соредактор Nature Лайонел Дж. Ф. (Джек) Бримбл были членами клуба джентльменов «Атенеум», самого престижного в Лондоне. За массивными хрустальными стаканами отличного шотландского виски Бримбл выслушал Рэндалла и проникся жалостью к Королевскому колледжу, который обошли в последнюю минуту {1229} . Рэндалл не упустил свой шанс и уговорил его опубликовать статью Уилкинса наряду со статьей Уотсона и Крика; статья Франклин была добавлена только после того, как она ходатайствовала о ее включении. Вернувшись в Королевский колледж после этого разговора, Рэндалл отдал приказ своему войску браться за перо {1230} . Примечательно, что коллегиальное рецензирование вообще не проводилось, благодаря чему статья была отредактирована, набрана, прошла корректуру и вышла в свет уже через месяц после ее поступления в журнал. Второй соредактор Nature А. Гейл впоследствии вспоминал об исключительной важности статьи Уотсона и Крика, но на этом ее следы обрываются. К сожалению, огромный архив, содержавший переписку с авторами публикаций за 1869–1963 гг., был ликвидирован при переезде редакции {1231} в 1963 г., и письма, связанные с номером от 25 апреля 1953 г., утрачены.

17 марта Крик послал Уилкинсу черновик статьи, еще не одобренный Брэггом. В сопроводительном письме Крик спрашивал разрешения сослаться на некоторые неопубликованные работы Королевского колледжа и интересовался, как быть с благодарностями – эта проблема в случае статьи Уотсона и Крика стояла довольно остро. В письме также с завистью сообщалось об отъезде Уотсона в Париж {1232} . Вот что Уилкинс ответил Крику на следующее утро, ясно понимая, что происходящее войдет в историю:

Выражения Уилкинса («настоящие разбойники», «пересказ наших идей» и «как крыса крысе») дают представление о его разочаровании из-за того, что его разбили наголову. Эта обида нескоро уляжется. Больше чем через месяц после опубликования статьи Уотсона и Крика Уилкинс написал Эрвину Чаргаффу, тоже, надо полагать, огорченному: «Должен признать, я не единственный, кто надеется, что модель окажется ошибочной, но до сих пор у нас нет убедительных аргументов против» {1234} .

Чтобы устроить публикацию сразу всех трех статей о ДНК в Nature, пришлось очень много договариваться, в том числе из-за недоброго отношения Уилкинса к Уотсону и Крику, а тем более к Франклин. Однако Брэгг и Рэндалл установили жесткий крайний срок, и рукописи одновременно поступили в редакцию Nature 2 апреля {1235} .

Итак, в номере Nature от 25 апреля 1953 г. напечатали «симфонию» о ДНК в трех частях. Первая, самая громкая и памятная, – статья Уотсона и Крика с описанием их модели. В строке авторов первым указан Уотсон, вторым Крик; порядок имен они определили путем подбрасывания монетки {1236} . Этот текст был сугубо теоретическим, без оригинальных экспериментальных данных. Им еще только предстояло работать руками с препаратами ДНК {1237} . В 842 словах сжато, но ясно изложен материал, который нес в себе колоссальный заряд, словно в безмятежное море бросили глубинную бомбу {1238} .

Представленная в редакцию рукопись была напечатана шрифтом цицеро, но не Уотсоном или Криком и не секретаршей Кавендишской лаборатории, к услугам которой по каким-то не дошедшим до нас причинам прибегнуть не удалось, а Элизабет Уотсон. Она согласилась выполнить эту обременительную задачу в последние выходные марта не только из любви к брату, но и под влиянием его речей о том, что «она участвует в самом, возможно, важном событии в биологии со времен книги Дарвина» {1239} . Пока она стучала на машинке, Джеймс и Фрэнсис стояли у нее за спиной, разражаясь ликующими возгласами при каждом предложении, которое им особенно нравилось, и исправляя опечатки.

Библиография к статье включала шесть ссылок (на работы Полинга и Кори, Фурберга, Чаргаффа, Уайатта, Астбери, а также Уилкинса и Рэндалла), иллюстрацией служил рисунок двойной спирали, сделанный Одиль Крик, в конце авторы выражали благодарность Джерри Донохью «за советы и критику, особенно по вопросу о межатомных расстояниях», а также Морису Уилкинсу, Розалинд Франклин и их коллегам из Королевского колледжа в Лондоне «за общие сведения о неопубликованных результатах экспериментов и идеи». Упоминался и Национальный фонд детского паралича, предоставивший грант Уотсону {1240} .