Чтение онлайн

Вторая часть «симфонии» прозвучала тише. Статья Мориса Уилкинса, Алека Стоукса и Герберта Уилсона представляла собой краткое изложение теории спиральной структуры Стоукса и кристаллографических исследований Уилкинса, которые он докладывал на Зоологической станции в Неаполе в мае 1951 г. и в Кембридже летом 1952 г. {1241} Этот сложный, усыпанный специальными терминами текст был понятен не всякому читателю.

Часть третья и последняя, а потому меньше претендующая на внимание читателей, – статья Франклин и Гослинга, основанная на экспериментальных данных о А- и В-форме ДНК {1242} . Уже порядок размещения статей был невыгодным для Франклин. Разбираться в тексте по рентгеновской кристаллографии сложно без специальных знаний, к тому же стиль изложения Розалинд довольно тяжелый. Большая часть статьи, в два раза более длинной, чем у Крика с Уотсоном, написана до ее поездки в Кембридж 19 марта для «знакомства» с моделью ДНК. Из ее архивных документов известно, что более ранний и практически полный вариант статьи был закончен 17 марта {1243} .

В окончательной рукописи в предпоследний абзац добавлено предложение, которое могло быть написано только после того, как Франклин увидела модель Уотсона – Крика: «Таким образом, наши выводы в целом не противоречат модели, предложенной Уотсоном и Криком в сообщении, представленном выше». Там же высказывается предположение, что В-ДНК имеет спиральную структуру {1244} . В 2002 г. Бренда Мэддокс сердито отметила: «Это дополнение придало ее фундаментальным результатам оттенок "я тоже"». Разумеется, данные, полученные Франклин, и ее выводы из них согласовывались со структурой ДНК, предложенной Уотсоном и Криком, ведь они использовали ее расчеты по рентгенограммам для своей модели. Горькая насмешка в том, что иллюстрацией к статье Франклин и Гослинга служила рентгенограмма № 51, запечатлевшая В-форму ДНК и послужившая вдохновению Уотсона и Крика, а они нигде не указали, что использовали этот снимок {1245} .

Лайнус Полинг прибыл в Кембридж 4 апреля и, последовав необдуманному совету сына Питера, снял комнату в пансионате Поп Приор. Уотсон вспоминал, как Полинг пенял сыну за далеко не роскошные апартаменты и велел ему снять номер в хорошем отеле, потому что «присутствие девушек-иностранок за завтраком не компенсирует отсутствия горячей воды в комнате» {1246} .

На следующий день Уотсон и Крик пригласили Полинга посмотреть на модель ДНК, царившую в помещении № 103: «У нас на руках были все козыри, так что он великодушно сказал, что мы нашли ответ» {1247} . Брэгг сиял: его обожаемая Кавендишская лаборатория наконец посрамила пасаденского «кудесника». Важной причиной законной гордости было и то, что, хотя экспериментальные данные, свидетельствующие о двойной спирали, получены другой группой исследователей, но метод рентгеновской кристаллографии, ключевой для открытия структуры ДНК, разработан еще сорок лет назад его отцом и им самим {1248} .

Тем вечером Питер и Лайнус Полинги вместе с Элизабет и Джеймсом Уотсон ужинали у Криков. Одиль закатила роскошный пир, за которым было выпито немало бургундского. Крик в присутствии Полинга вел себя необычайно тихо. Чтобы оживить обстановку, Уотсон подбивал великого химика любезничать с Одиль и Элизабет, но смена часовых поясов и тяготы полета на реактивном лайнере мешали тому быть обаятельным, как он умел. В какой-то момент Уотсон почувствовал, что Полинг предпочитает общаться непосредственно с ним – возможно, потому, что он еще оставался «неотшлифованным представителем младшего поколения», в отличие от Крика. Однако долгий путь в Англию сказался на самочувствии мэтра, и к полуночи компания разошлась {1249} . Наутро Полинг уехал в Брюссель.

К концу первого дня Сольвеевской конференции, 6 апреля, Полинг, вернувшись в отель, написал любимой супруге Аве Хелен: «Я видел снимки нуклеиновой кислоты из Королевского колледжа и разговаривал с Уотсоном и Криком и считаю, что наша структура, скорее всего, неправильная, а их правильная» {1250} . 8 апреля во время выступления Брэгга Полинг записал: «Затем Брэгг рассказал о н. к. [нуклеиновой кислоте] Уотсона и Крика. Я сказал, что вполне уверен в их правоте, и объяснил, почему мы пошли не в ту сторону» {1251} . Летом того же года, совершая поездку по Европе и посещая выдающихся ученых в Германии, Швеции и Дании, он еще более укрепился в этом мнении. В его дневнике за июль и август есть фраза: «Структура Уотсона и Крика объясняет все» {1252} .

Полинг часто говорил своим ученикам: «Не бойтесь ошибаться, многие ученые чересчур осторожны, если вы никогда не ошибаетесь, значит, вы работаете в слишком простой для вас области… Найдутся тысячи ученых, которым нечего больше делать, кроме как указывать вам, что вы совершили ошибку. Если наткнулись на что-то важное, публикуйте» {1253} . В модели ДНК Полинга имелись серьезные ошибки, в частности неверный расчет плотности воды в молекуле – здесь испытывали трудности также Франклин, а затем Уилкинс, Уотсон и Крик. Как позднее объяснил Полинг, он не учел, что препараты ДНК, служившие образцами для рентгенограмм Астбери, на которых базировалась трехцепочечная спираль, содержали 33 % воды: «Поэтому мои расчеты, в которых не принята во внимание вода, дали три цепи. Если же ввести поправку на воду – я просто не сознавал, что ее так много, – то получится, что цепей две» {1254} . Другая существенная ошибка обусловлена тем, что Полинг не видел высококачественных рентгенограмм, сделанных Франклин и Гослингом, а в препаратах ДНК, с которыми работал Астбери, присутствовали обе формы ДНК – и А, и В. Свои промахи Полинг объяснял также недостаточным знанием химии азотистых оснований.

Все это муссировалось годами, пока Ава Хелен Полинг, устав от самооправданий мужа, не спросила его напрямую: «Если [открытие ДНК] было такой важной проблемой, почему ты не работал над ней как следует?» {1255} Его ответ жене, а в сущности, всему миру звучал скромно: «Я не знаю – возможно, потому, что всегда считал, что именно мне суждено установить структуру ДНК, поэтому недостаточно упорно ее доискивался» {1256} . Биограф Полинга Томас Хагер свел его исторический проигрыш к простому уравнению: «У неудачи Полинга с ДНК две причины: спешка и спесь» {1257} .

На языке служителей Фемиды сговор – это тайное преступное деяние с участием двух и более лиц. В «Оксфордском словаре английского языка», на который можно полагаться по части значения и употребления слов, дается более широкое определение: «объединение людей с неблаговидной или противозаконной целью; соглашение двух или более человек совершить нечто преступное, незаконное или предосудительное (в особенности связанное с изменой, подстрекательством к мятежу или убийством); заговор» {1258} . Согласованные действия ряда научных сотрудников «вокруг» двойной спирали вполне можно назвать сговором: группа мужчин, объединенных интересами, общими культурными установками и привилегиями, совершила по взаимному согласию поступки с результатом, нанесшим ущерб их коллеге. Вереница этих поступков, как костяшки домино, выстроилась задолго до выхода статьи Уотсона и Крика в Nature. Каждая костяшка, падая, увлекала за собой следующую: Уотсон, Крик, Уилкинс, Рэндалл, Перуц, Кендрю и Брэгг возымели общую цель – скрыть тот факт, что модель Уотсона – Крика предопределена данными Розалинд Франклин. Все соответствует определению сговора.

Уилкинс расширил эту сеть, первоначально включив в комплект статей для Nature неопубликованные материалы Брюса Фрейзера о тройной спирали, которые два года тому назад сам считал не готовыми к публикации {1259} . Должно быть, он потратил немало денег – при стоимости услуг связи на дальние расстояния в 1950-е гг., которая осуществлялась по подводному кабелю, – на телеграммы и телефонные разговоры с Фрейзером, который тогда вернулся работать в родную Австралию. Фрейзер за ночь напечатал отчет о проделанной работе, нарисовал схемы модели и рано утром радостно телеграфировал плод своих трудов в Лондон, надеясь войти в историю науки {1260} . Уотсон и Крик согласились упомянуть в своей статье результаты Фрейзера со статусом «в печати» с таким комментарием: «Эта структура в том виде, как она описана, недостаточно проработана, поэтому мы не станем ее рассматривать» {1261} . Как вспоминал Уилкинс, сначала формулировка была еще более жесткой, но он убедил смягчить ее. Статью Фрейзера сочли слабой и не опубликовали. Настаивая, чтобы Уотсон и Крик упомянули его исследования, Уилкинс достаточно ясно продемонстрировал, что в Королевском колледже занимались спиральной структурой ДНК самое малое за два года до Уотсона и Крика. Но это также преуменьшало значение последующей работы Франклин {1262} .

Уилкинс предложил изменения в рукописи Уотсона и Крика, которые затушевывали тот факт, что подтверждением их модели послужили превосходные дифракционные рентгенограммы Франклин: «Не могли бы вы убрать предложение "Известно, что имеется много неопубликованного экспериментального материала"? (Это звучит какой-то иронией.) Просто скажите: "Разумеется, структура должна считаться недоказанной, пока не будет подтверждена более полными экспериментальными данными…" Уберите очень красивые и напишите: "Нас стимулировала работа, проводимая в Королевском колледже" или нечто в этом роде» {1263} .

К 23 марта Уилкинс уже был в полном отчаянии из-за происходящего. Франклин потребовала не только включения в публикацию, но и встречи с Полингом, когда он в следующий раз приедет в Британию. Уилкинс боялся разоблачения с ее стороны и на страницах Nature, и перед Полингом. Оказавшись между молотом и наковальней – успехом Уотсона и Крика, с одной стороны, и требованиями Франклин играть честно, с другой, – он обратился к Крику: