Чтение онлайн

Кто-то из ребят уже подтаскивал тонкий лист железа, кто-то ухватил деревянный ящик.

– Держись, Руслан! Держись!
– кричал ему инструктор. Он с кемто из ребят забивал кувалдой чоп в другую брешь в обшивке.

Руслан не удержался на ногах и увлекая за собой Костю, упал в клокочущую воду.

Теперь струя ударила его по голове, и Костя, собрав все силы, обернулся, стараясь закрыть пробоину, как это сделал Руслан. Он уже не слышал грохота и свиста, главное - заменить Руслана. Но это ему не сразу удалось. Вода достигла уже колен и на ногах устоять было трудно.

Отфыркиваясь, напрягая ноги, руки, плечи, чтоб не быть смятым водой, он, наконец, почувствовал, как за спиной, что-то твердое упругое ползет вверх, уменьшая давление воды. Это вскочивший Руслан с напарником подсовывали металлический лист, закрывая доступ воды. Пригодился и большой деревянный ящик.

И вдруг так же неожиданно, как началась, все кончилось. На самой высокой ноте онемел ветер, затих грохот, перестала поступать вода.

– Ну что ж, в основном с заданием вы справились, - очень будничным тоном объявил инструктор, будто речь шла о какой-то пустяковой тренировке.
– Но все же разберемся, у кого были какие промахи и как эффективней можно было действовать в подобной ситуации.

Не только инструктор, но ребята и сами находили какие-то более простые и надежные действия, которыми, застигнутые врасплох, не воспользовались при заделывании пробоин.

Вспомнили и о деревянном ящике, который мог бы пригодиться. Если б авария произошла в море, этот ящик, наполненный цементом, можно было бы занести с наружной стороны борта.

Пятерка вышла на воздух, на солнце, и Костя с радостью подумал, какое счастье, не струсить, не завыть от страха, быть рядом со всеми. Ведь он не знал, не понимал, что происходит. Не раздумывал, а делал то, что мог...

Следующая пятерка отправилась бороться за живучесть корабля, так Костя определил это занятие - им предстояла теория, потом спуск под воду.

Освободились все трое, когда солнце стало клониться к западу.

– Пойдем сначала пообедаем, - предложил Валентин, внимательно выслушав сообщение Кости.

– А может, перехватим пирожков и - на Молдаванку?
– Костя посмотрел на Руслана.

– Зачем же пирожков?!
– отозвался тот.
– В "Рваных парусах" продают отличные чебуреки, а у меня есть заветный рубль.

– И у меня кой-какая наличность имеется.
– Валентин извлек из кармана трешку.

Хватило и на чебуреки, и на вишневый напиток, в котором плавали лимонные корочки, и на пачку печенья для Теи.

По дороге на Молдаванку они немного поспорили. Костя считал, что Орест Владимирович, ветеран войны, живет в одном из недавно выстроенных высотных домов. Ведь номер квартиры сорок семь.

Руслан сомневался. Почему именно в высотном?! Ну и что, если сорок семь?!

Костя подумал: надо что-то рассказать Валентину. Но почему-то история с Катей вылетела из головы, будто смыло ее за борт струей воды...

Прав оказался Руслан. Жил Орест Владимирович во вросшем в землю, двухэтажном домике, опоясанном во всю его длину покосившейся лоджией с горбатым полом.

В эту открытую галерею выходили окна и двери квартир, а вдоль нее стояли стулья, столики и даже раскладушки, так что кое-где проходить нужно было боком.

Направляясь к сорок седьмой квартире - иначе говоря комнате, все трое здоровались с сидевшими у столиков обитателями этого густонаселенного дома и шли дальше.

Их заверили, что Орест Владимирович конечно дома. И надо же? Сколько лет здесь проживает и никогда к нему никто не зашел. А сейчас сразу трое. И пусть ему скажут: нельзя быть таким странным, ничего для себя не сделать.

– Может, нивроку, родственники нашлись, - причитала квадратная женщина необъятных размеров.
– Только где они раньше были, эти родственники?!
– Последнюю фразу толстуха произнесла довольно громким шепотом уже вслед гостям.

Из уст в уста передавали соседи новость и дошла она до хозяина сорок седьмой комнаты-квартиры раньше, чем Валентин, Руслан и Костя.

Комната была последней в галерее и имела то преимущество, что никто не проходил мимо узкого столика!

– Сюда, сюда, - произнес Орест Владимирович. Худой, словно высушенный каким-то внутренним жаром, он не поднялся навстречу гостям, а лишь, здороваясь, протянул руку Валентину, потом Руслану с Костей.

– А мы к вам!
– сказал Валентин, хотя и так было известно, что именно к нему пришли гости, а не к соседу.

– Располагайтесь, садитесь, - радушно указывал он на покрытый дорожкой ящик и массивный табурет.
– Рад вас видеть. Очень рад!
– и тут же осведомился у Руслана с Костей, севших на ящик: - Вам не тесно? Может, попросить у соседей стул?

Обведенные темными кругами, запавшие глаза Ореста Владимировича лучились улыбкой.

Ребята заверили его, что им вовсе не тесно, им удобно и переглянулись. Пора было заговорить о находке Костя нащупал в кармане портсигар и вдруг ему показалось, что слишком несоизмерима радость старика по поводу их прихода с тем, ради чего они его разыскивали.

– Может, чайку?!
– предложил хозяин и взялся обеими руками за столешницу.

Только теперь Костя заметил, что Орест Владимирович как-то странно, немножко набок держит голову и корпус его неподвижен. Вероятно, не в порядке была шея. Или позвоночник.

– Нет, спасибо!
– торопливо проговорил Костя

– Нет, нет, не надо, - тут же поддержал его Валентин.

– Мы тонну воды выпили, - хватил через край Руслан.

Но чего же Валентин до сих пор не сказал, кто они и зачем пришли. Чтоб не порвать бумагу, в которую был завернуть портсигар, Костя стал аккуратно извлекать его из кармана, сказав при этом:

– Мы подумали, может, вещь принадлежит вам.

– На дне моря под камнем нашли, - добавил Руслан.

Орест Владимирович, еще больше ссутулясь, смотрел на белый прямоугольник, не решаясь протянуть руку, словно чего-то боялся, боялся - произошла ошибка, которая сейчас раскроется и окажется, что не его навестили эти загоревшие, пропахшие морем ребята.

Руслан приподнялся, развернул бумагу и открыл блестевший, как новенький, портсигар:

– Вот: "Грозному Оресту в день рождения от Ивана. Теплоход "Жан Жорес". Сорок первый год, ноябрь".

На запавших щеках Ореста Владимировича медленно проступали кирпичные пятна. Он смотрел на портсигар и, казалось, не видел его, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– Да, да, со мной... Это было со мной, - пробормотал он, неуверенно протягивая руку.

Вдруг из глаз его неудержимо полились слезы.

– Припоминаю... Да, я припоминаю!
– Он потер руками лоб, виски.
– Я должен вспомнить...
– Бережно взял портсигар, открыл.

Лицо его стало неузнаваемым: побелевшие, плотно стиснутые губы, сведенные брови, напряженно вглядывающиеся в надпись на внутренней стороне портсигара. И вдруг разомкнулись губы и едва различимо, глухо зашептал: